Алан, сын рыбака - страница 3

В один момент тело само свернуло с дороги и просто упало в холодную траву. Я попытался встать, но сознание провалилось в тьму.

***

Сознание возвращалось неохотно. Вначале проснулся слух, и я услышал негромкие мужские голоса, словно они находились за стеной. Обрадовавшись, я открыл глаза и увидел потолок своего дома. Лучи солнца, проникавшие в дом через окно, уже краснели. Значит, вечереет. Я разобрал голоса, и радость испарилась – это не был голос моего отца. Но я знал этот голос – старосты деревни Лэй Киола. Голос его собеседника был мне незнаком. В груди поднялась ночная тревога, возвращая свои холодные руки тисками на мою грудь. Я напрягся, пытаясь разобрать разговор.

– …там бы и оставили, – произнес незнакомый голос.

– Мне нужно его расспросить, – возразил староста.

– А если он не знает?

– Он его сын, должен знать.

– Он от всех скрывал свой этап силы. Он был как минимум этапа закалки, – зло пробормотал незнакомец в ответ. – Из-за этого мы потеряли ученика главы. А ты знаешь, как глава требует относиться к его ученикам?

– Я не заказчик, все вопросы к Сахалу. Вам заплатили, и не моя проблема, что вы не смогли справиться с рыбаком без потерь.

– Нам было заплачено и за мальчишку.

– Я уже объяснял тебе, мне нужно узнать, где этот "рыбак" прячет артефакт. Потом аккуратно разделаешься с мальчишкой. Можешь утопить – все подумают, что с горя утонул.

– А если у него нет артефакта? Смотри, какой его сын болезненный.

– Я помню, как он к нам пришел. У него не было одной руки, он был весь в рванье. Однако на следующее утро у него уже отросла рука!

– Брешешь, это уровень мастера, не меньше.

– Не веришь? Да я поэтому и хочу узнать, где…

Тут огонь в груди стал невыносимым, и я закашлялся. Голоса стихли.

В голове лихорадочно крутились мысли. Они говорили об отце и обо мне? Отец отрастил руку за ночь? Но он же не мастер. Он бы легко вылечил меня, если бы был мастером. Да и сам он говорил, что находится на начальном этапе ученика, а это ниже мастера на целых пять рангов!

Далее пришло осознание: отца убили, и теперь хотят меня! Но за что? Что мы с отцом им сделали? Отбросив панику, я начал думать. Я жив только потому, что староста хочет меня расспросить о каком-то артефакте. Скорее всего, лечебного, так как речь шла про отросшую за ночь руку. Что мне нужно? Надо бежать. Но у меня жутко болят ноги, болит горло, и практически нет сил. Их же, как минимум, двое взрослых мужчин. Они меня легко догонят. Надо потянуть время.

Дверь отворилась, и, пригнувшись, прямо как мой отец, зашел староста. На лице застыла фальшивая полуулыбка, но мне стало от нее противно, так что внутренне я передернулся.

– Привет, Алан! Помнишь меня? Все-таки три года не виделись, с тех пор как ты это… – махнул он рукой на мое лежащее тело.

– Где отец? – спросил я с плохо скрываемой злостью.

Что-то промелькнуло в глазах старосты, и его полуулыбка пропала, но он все же ответил:

– Не буду тянуть козу за хвост, Алан. Твоего отца нашли мертвым этим утром на дороге в сторону города.

Тут же мое лицо, старательно прячущее признаки того, что я ранее слышал, дало трещину. Глаза сами по себе наполнились слезами.

– Кто убил его?! – закричал я надрывно, приподнявшись на локтях.

– Не знаю, скорее всего, разбойники. При твоем отце не нашли ни денег, ни духовного камня… – почему-то растерялся староста от моего крика.

– Откуда вам знать про духовный камень? – сквозь слезы спросил я с небольшим удивлением. Потом до меня дошло – они убили отца и забрали камень! Вот откуда староста знает про него! Он точно виноват в смерти отца!