Читать онлайн Надежда Чародейская - Август в сентябре

Майский закат над коттеджным посёлком «Сосновые холмы» был до неприличия красивым — таким, каким его рисуют на рекламных буклетах элитной недвижимости. Небо отдавало персиковым и лиловым, а верхушки сосен, в честь которых посёлок получил своё название, казались нарисованными тонкой кистью.

Андрей Викторович Князев стоял на террасе собственного дома с бокалом виски в руке и смотрел на этот закат без всякого удовольствия. Ему было сорок восемь. Сорок восемь — это не возраст, убеждал он себя каждое утро, глядя в зеркало на седеющие виски и всё ещё крепкое, подтянутое тело. Сорок восемь — это пик формы. Деньги есть, здоровье пока не подводит, бизнес работает как часы. Живи и радуйся.

Но радости не было.

— Андрей, ужин стынет, — раздался за спиной голос жены.

Елена не вышла на террасу. Она обратилась к нему через приоткрытую дверь, как обращаются к прислуге или курьеру, который задержался с доставкой. Андрей отметил это машинально, даже не обидевшись. Привык.

— Иду, — бросил он, не оборачиваясь.

В столовой их было трое. Андрей, Елена и их дочь Ксюша, приехавшая на выходные из университета. Четвёртый прибор — для сына Артёма, который учился в Лондоне и не собирался возвращаться, — убрали год назад. Елена сказала, что пустой стул портит аппетит.

— Как дела в галерее? — спросил Андрей, разрезая стейк. Вопрос был ритуальным, как чистка зубов перед сном.

— Открываем выставку молодого художника из Екатеринбурга. Очень талантливый мальчик, — Елена аккуратно промокнула губы салфеткой. Ей было сорок пять, но выглядела она на тридцать восемь — результат генетики, денег и железной самодисциплины. — Пишет в жанре метамодернизма. Ты всё равно не поймёшь.

— Почему же? — Андрей усмехнулся. — Метамодернизм — это когда серьёзно, но как бы в шутку. Я могу построить дом в стиле метамодернизма. Будет и дом, и не дом одновременно.

Ксюша фыркнула в стакан с водой.

— Пап, ты невыносим.

— Я реалист, дочь. Этим и жив.

Елена ничего не сказала. Она посмотрела на мужа долгим, оценивающим взглядом — так смотрят на старую картину, размышляя, не пора ли её заменить на что-то более актуальное.

Андрей этого взгляда не заметил. Он думал о том, что завтра утром у него встреча в фитнес-клубе, а перед этим нужно заехать в ювелирный. Анфиса просила что-нибудь «милое, не слишком дорогое». В прошлый раз «не слишком дорогое» обошлось в двести тысяч.

Но Анфиса того стоила. Ей было двадцать четыре, и рядом с ней Андрей забывал про свои сорок восемь.

В это же самое время, всего в трёх километрах от дома Князевых, кардиохирург Игорь Соболев мыл руки после шестичасовой операции.

Вода была почти ледяной — горячую отключили из-за профилактических работ, — но Игорь не замечал холода. Он всё ещё был там, в операционной, где его руки держали живое человеческое сердце. Пациент, сорокадвухлетний мужчина с обширным инфарктом, остался жив. Игорь знал это с той спокойной уверенностью, которая приходит только после двадцати пяти лет практики.

— Игорь Михайлович, может, по домам уже? — в ординаторскую заглянула медсестра Галя, пожилая женщина с уставшим лицом. — Одиннадцатый час. Жена, небось, заждалась.

Жена. Тамара. Игорь вдруг понял, что не звонил ей с обеда. И она не звонила тоже.

— Да, Галя, спасибо. Идите, я закрою.

Он достал телефон. Ни одного пропущенного. Ни одного сообщения. Тамара не интересовалась, почему его нет дома в пятницу вечером.

Игорь набрал её номер. Гудки шли долго, прежде чем трубку сняли.

— Да, Игорек? — голос жены звучал запыхавшимся, словно она только что бегала или... Игорь отогнал эту мысль. — Ты где?

— В больнице. Операция затянулась. Я скоро выезжаю.

— Ой, а я уже спать легла, представляешь? Так устала сегодня. Давай тихонько, ладно? Целую.

Короткие гудки.

Игорь посмотрел на телефон так, будто держал в руках незнакомый предмет. Тамара легла спать в десять вечера в пятницу? Тамара, которая могла танцевать до трёх ночи, а утром быть свежей как роза?

Он надел пиджак и вышел в коридор. Больница спала. Пахло хлоркой и лекарствами. За окном мерцали огни ночного города.

Игорь Соболев ещё не знал, что в его спальне, на его постели, до сих пор не выветрился запах чужого мужского парфюма.

Ксюша Князева лежала в своей девичьей спальне на втором этаже и смотрела в потолок.

Ужин прошёл как обычно — фальшиво и тоскливо. Мать изображала Снежную королеву, отец играл роль уставшего, но довольного жизнью бизнесмена. Оба врали. Ксюша чувствовала это кожей.

Ей было двадцать два. Она училась на архитектора, носила дреды (втайне от матери) и курила на балконе (втайне от обоих). Но главное — она знала. Знала про отца. Про его «командировки» и «поздние совещания». Про запах чужих духов, который мать делала вид, что не замечает. Про то, как мать смотрит на отца — с ледяным презрением, которое заменяло ей любовь.

И она знала, что в этом доме больше нет семьи. Есть три человека, которые едят за одним столом и спят в разных мирах.

Телефон завибрировал. Сообщение от подруги:

«Завтра вечеринка в "Лаве". Будет тот самый инструктор по танго. Говорят, он божественен. Идём?»

Ксюша улыбнулась.

«Идём», — написала она.

Ей нужно было отвлечься. От этого дома, от этих людей, от ощущения, что она — единственный живой человек в склепе.

Она ещё не знала, что тот самый инструктор по танго спит с женой лучшего друга её отца.

И что завтрашняя вечеринка запустит цепочку событий, которая разнесёт весь «Сосновые холмы» на куски.

Утро субботы в доме Князевых пахло кофе и ложью.

Андрей спустился к завтраку в идеально отглаженной рубашке, пахнущий дорогим одеколоном. Елена сидела за столом с планшетом, просматривая какие-то документы. Её завтрак состоял из зелёного чая и половины грейпфрута.

— Сегодня важная встреча с поставщиками, — сказал Андрей, наливая себе кофе. — Вернусь поздно.

— Разумеется, — Елена даже не подняла глаз от планшета. — Передавай привет поставщикам.

В этой фразе не было яда. В ней вообще ничего не было. Пустота, прикрытая вежливостью. Андрей вдруг подумал, что если бы он сейчас признался — вот так, за завтраком, глядя жене в глаза: «Лена, у меня любовница. Ей двадцать четыре, она фитнес-тренер, и я с ней сплю уже полгода», — Елена бы, наверное, так же спокойно кивнула и спросила: «Передать тебе джем?»

Именно это его и бесило. Больше всего на свете Андрея бесило равнодушие жены. Он предпочёл бы скандал, истерику, битьё посуды — хоть что-то, что доказало бы: ему не всё равно. Ему, а не ей. Ему нужно было чувствовать себя значимым, даже если для этого требовалось разрушить то, что они строили двадцать лет.

— Я поехал, — бросил он, не допив кофе.

Елена ничего не ответила.

Когда входная дверь хлопнула, она отложила планшет и посмотрела в окно. Чёрный «Мерседес» мужа выехал за ворота и скрылся за поворотом.

Елена взяла телефон. Несколько секунд смотрела на экран, потом открыла диалог с контактом, записанным как «С. Левин (юрист)».

«Он уехал. У нас есть часа четыре. Приезжай», — написала она.

Ответ пришёл через минуту:

«Буду через сорок минут. Жди.»

Елена отложила телефон и впервые за утро улыбнулась — холодной, расчётливой улыбкой человека, который давно всё решил.

Сергей Левин жил в том же посёлке, но в другом его конце — там, где участки были поменьше, а дома поскромнее. Его жена Светлана, дочь покойного владельца сети автозаправок, получила этот дом в наследство вместе с солидным трастовым фондом, доступ к которому открывался частями — по возрасту, по рождению детей, по решению опекунского совета.

Сергей женился на Свете пять лет назад. Ему было двадцать пять, ей — двадцать три. Она была милой, трогательной и бесконечно наивной. Ему нужны были её деньги и связи. Ей нужен был красивый, умный, амбициозный муж.

Брак по расчёту — что может быть честнее?

— Ты сегодня работаешь? — Света стояла в дверях спальни, кутаясь в шёлковый халат. Беременность — четвёртый месяц — ещё не была заметна, но уже накладывала на её лицо ту особенную бледность, которая бывает у женщин в положении.

— Да, нужно съездить в офис. Князев просил подготовить документы по новому тендеру, — соврал Сергей, застёгивая запонки. Он врал легко, не краснея, — навык, отточенный годами.

— Жаль. Я думала, погуляем вместе. Врач сказал, мне нужно больше ходить...

— Давай вечером. Обещаю.

Он поцеловал жену в лоб — нежно, почти по-отечески. Света прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Она не знала, что муж едет не в офис, а в дом своего начальника. И не для того, чтобы обсуждать тендер.

Светлана Левина вообще многого не знала. Например, того, что её беременность — не от Сергея.

Игорь Соболев проснулся в одиночестве.

Вернее, Тамара была в доме — он слышал звук льющейся воды в ванной на первом этаже, — но проснулся он один. Постель рядом с ним была холодной и нетронутой.

— Тома? — позвал он.

— Я здесь! — донёсся снизу весёлый голос. — Завтрак на столе, у меня через час танцы!

Танцы. Это слово теперь звучало как сигнал тревоги в голове Игоря, но он гнал от себя дурные мысли. Тамаре сорок девять. У неё кризис среднего возраста. Все женщины через это проходят. Танцы, фитнес, новые платья — это нормально. Лучше танцы, чем депрессия и слёзы в подушку. Так говорил он себе, спускаясь по лестнице.

Тамара порхала по кухне в облегающем топе и ярких леггинсах, которые совершенно не подходили женщине её возраста. Игорь отметил это машинально, но ничего не сказал.

— Представляешь, Дамир говорит, у меня потрясающий прогресс! — щебетала она, накладывая мужу омлет. — Он сказал, что я могу участвовать в показательных выступлениях! Представляешь? Я — и на сцене!

— Кто такой Дамир? — спросил Игорь, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

— Мой инструктор. Ой, Игорек, ты бы его видел! Такой талантливый мальчик! Ему всего двадцать шесть, а он уже студию свою открывает. Представляешь, в наше время — открыть своё дело!

«Мальчик. Двадцать шесть. Талантливый».

Игорь отложил вилку.

— Тома, я хочу с тобой поговорить.

— О чём, милый? — она наконец повернулась к нему, и в её глазах он увидел что-то новое. Какой-то лихорадочный блеск. Так горят глаза у людей, которые либо влюблены, либо больны.

— О нас. О том, что происходит в последнее время.

— А что происходит? — Тамара нахмурилась. — Всё прекрасно! У тебя работа, у меня танцы. Мы же не можем сидеть дома, как старики. Нам ещё жить и жить!

— Ты приходишь домой в два часа ночи.

— И что? Я взрослая женщина! — она почти выкрикнула это, и Игорь увидел, как на её шее запульсировала жилка. — Игорь, не начинай. Не надо меня контролировать. Я двадцать пять лет была идеальной женой, родила двоих детей, забыла, что такое карьера, похоронила себя в этом доме. Дай мне пожить!

Он молчал. Потому что на каждое её слово у него был готовый ответ — но он не мог его произнести. «Я работал как проклятый, чтобы у тебя было всё». «Я ни разу тебе не изменил». «Я люблю тебя».

Но он уже понимал: эти слова ей не нужны.

Тамара схватила сумку и выскочила из кухни. Через минуту хлопнула входная дверь.

Игорь остался один. Омлет остывал на тарелке. В доме было тихо, как в склепе.

Он достал телефон и открыл поисковик. «Танцевальная студия Лава». Адрес, расписание, фотографии. И на одной из них — его жена. Тамара Соболева в объятиях молодого смуглого парня с ослепительной улыбкой. Его рука лежала на её талии. Слишком низко. Слишком интимно.