Читать онлайн Стивен Барнс, Ларри Нивен - Айс-Вегас

2138 год

БЕТЕСДА, МЭРИЛЕНД

Двадцатиэтажный шестиугольник из кирпича и стали никогда не пустел, но в два часа ночи в Новом госпитале имени Уолтера Рида хотя бы становилось тихо. Золотисто-белые лучи пробивались сквозь крышу и заливали парковку и пешеходные дорожки. Большинство окон были темными; в лунную ночь в этом месте царил покой, от которого делалось не по себе.

Пожилая женщина осторожно поднималась по пандусу к главному входу. Судя по выцветшим волосам, морщинистому лицу, складкам на шее и пигментным пятнам на руках, ей было за семьдесят, но держалась она прямо и крепко. Без определенной этнической принадлежности: то ли арабка, то ли индианка с примесью субсахарской крови. Опиралась она на дубовую трость и манерой ходьбы напоминала трехногого паука: осторожный шаг, перенос центра тяжести, еще шаг. В этой походке, давно уже не юной, читались былые грация и атлетизм. Кашлянув, она коснулась губ платком, с горькой усмешкой оглядела результат, а затем свернула платок квадратиком и убрала обратно в карман.

На посту охраны женщина предъявила удостоверение личности мускулистому агенту Секретной службы в синем костюме. В документе значилось: «мисс Арахниди». Все сделали вид, будто имя настоящее, и пропустили ее без лишних проволочек.

***

Персональная палата была обставлена просто, но со вкусом. Для того, что осталось от семьдесят второго президента, этого хватало с лихвой. Рядом с койкой сидела помощница — бледная полная женщина лет шестидесяти с лишним. При появлении гостьи она обернулась.

— Пока все, — прохрипел старик.

Его седые волосы настолько поредели, что сквозь них проглядывала красноватая кожа. Лицо избороздили морщины, трудные годы согнали со щек здоровый жирок, но губы оставались все такими же полными, а во взгляде по-прежнему горели ум и обаяние, проложившие ему дорогу сначала в Сенат, затем к посту вице-президента и, наконец, в Овальный кабинет.

— Да, мистер президент. — Кивнув, помощница выскользнула из палаты.

Гостья продолжала ждать в дверях.

— Все-таки пришла.

— А вы сомневались?

Бывший президент оглядел ее с ног до головы.

— Ты не настолько старая. В жизни не видел лучшей маскировки.

— Благодарю, сэр. Чем могу помочь?

— Сразу к делу, без обиняков?

Уж не тень ли неловкости скользнула по ее лицу?

— Что я могу для вас сделать?

Увиливает от ответа, само собой. Личность гостьи пытались установить три разведывательных ведомства, но к единому мнению так и не пришли. Родители: неизвестны. Страна рождения: неизвестна. Лингвисты предполагают, что ее отцом мог быть араб, а матерью — мавританка. Анализа ДНК сам президент не видел, но имел все основания считать, что образцы тканей запрашивали. Люди, отправленные за ними, исчезали, не успев доставить материал. Посыл ясен: больше не пробовать.

— После событий в Айс-Вегасе ты официально числишься в «почетной отставке», Паук.

Кодовое имя — единственное, что не менялось за все годы их знакомства.

— Сложно отказаться от старых привычек. Чем могу служить, сэр?

Президент озабоченно нахмурился.

— Нужно уточнять, просканировала ли ты комнату? Увы, я не контролирую обстановку, как прежде в Овальном кабинете.

— Да, сэр. Я это предвидела. Похоже, моя личность и маскировка не вызвали подозрений. Электронную слежку я глушу.

Паук постучала по трости изящным кончиком указательного пальца. Стало быть, трость полая и напичкана средствами противодействия.

— Удостоверения, которое я тебе передал, оказалось достаточно. Уверен, они в курсе, что никакая ты не «мисс Арахниди». Но у бывшего президента есть свои преимущества. Это хорошо. Отлично.

Раньше Паук побывала «мисс Cикариус» и «мисс Мактанс». Президента забавляло добавлять в каждый псевдоним намек на пауков.

Женщина осторожно опустилась на деревянный стул поближе к кровати, сохраняя бесстрастное выражение лица. Грим и ухищрения скрывают ее настоящие черты? Или ей попросту неведомы обычные человеческие чувства? Даже такие притупленные, какие испытывает старый ветеран бесчисленных политических битв? Любой власть имущий учится подавлять мягкие проявления эмоций. Это так же важно, как умение убедительно врать или избегать прямых вопросов во время враждебной пресс-конференции. Но в глубине души президент понимал, что перед ним нечто… иное.

— Итак… спрошу еще раз. Чем могу служить? — поинтересовалась женщина.

— Я знаю, что ты имела дело с семьей Вальдемеров.

Короткая пауза. Бледные губы сжались в нитку.

— Один раз. По вашему прямому распоряжению.

— Да, припоминаю. Ватиканское дело. — Это было давно, еще когда он заседал в Сенате. — И, разумеется, незадолго до Айс-Вегаса.

Паука блеснула глазами.

— Да. Говорите, что от меня требуется.

— Это касается Вен… Вне… — По знаменитому высокому лбу пробежала тень досады.

— Венцесласа, — тихо подсказала Паук.

— В руках Венцесласа Вальдемера III сосредоточилось слишком много власти. Его планам нужно вос… вос…

— Воспрепятствовать.

Неужели она смотрит на него с участием, почти с жалостью? Верится с трудом. К чужой жалости президент давно привык. Тяжкое испытание для человека, который на равных общался с королями. Хуже чужой жалости лишь презрение к самому себе.

— Что с вами случилось? — спросила Паук.

— Альцгеймер, — со вздохом ответил президент. — Мне пришлось уйти с должности. От общественности скрывали, насколько все серьезно. Но новые методы лечения полностью меняют дело.

— Это ведь технологии, разработанные корпорацией Вальдемеров?

— Не совсем. У Вальдемеров доли в стольких компаниях, что практически за всеми новшествами стоят либо их инвестиции, либо их исследования.

— Так что произошло?

— Я… помогал Вальдемеру II с новым проектом. А потом мне пришлось уйти в отставку. — Память о временах, когда он был самым могущественным человеком на планете, до сих пор отзывалась болью, зудела, как фантомная конечность. — Я потерял себя. А когда поправился… то уже не был прежним.

— Увидели все в ином свете?

— Да. Я понял, что был глупцом.

— И теперь хотите это исправить.

— Да.

— Почему выбрали меня? Я в отставке. — В конце фразы ее голос дрогнул. Возможно, подразумевался вопрос.

— Как и я. Но не по своей воле, а в силу обстоятельств. Однако теперь, когда найдено лекарство от Альцгеймера, моя память начинает возвращаться.

Мужчина и женщина, бывший президент и наемная убийца смотрели друг на друга. Паук кашлянула и коснулась платком тонких бледных губ. Все ее движения были намеренными, выверенными, будто продуманными заранее.

Они продолжали смотреть друг на друга. Президент указал на шкаф у противоположной стены.

— В том ящике отличный бренди. Мой врач был бы против, но мы и без того преступаем столько законов, что нарушить пару медицинских правил — пустяк.

Паук улыбнулась. Подошла к шкафу, достала бутылку, взяла два пластиковых стаканчика. В один плеснула более щедро. Тот, что поменьше, оставила себе, второй достался президенту.

Паук пригубила бренди, едва смочив верхнюю губу.

— А теперь расскажите все в подробностях.

Президент сделал осторожный глоток, потом хлебнул более жадно.

— Власть Вальдемеров, — сказал он, когда стаканчик наполовину опустел, — растет из поколения в поколение. На данный момент главу семьи можно смело назвать самым могущественным человеком в мире. И он использует свою власть для разрушения. Его нужно остановить.

Для профессионала, который рассчитывает получить оплату и прожить достаточно долго, чтобы ее потратить, вывод очевиден.

— Вы не верите, что убийца уцелеет.

Президент покачал головой.

— Слишком много рубежей охраны. Слишком много шума поднимется вокруг убийцы. Ты станешь самой разыскиваемой женщиной… человеком, — он слабо улыбнулся, — …за всю историю. Рано или поздно тебя найдут.

— Иначе говоря, вам нужен человек, которому можно доверять. С особыми навыками. И который не боится смерти. Верно?

За свою жизнь президент слышал от множества суровых мужчин и женщин, что они не боятся смерти. Но впервые ни одна клеточка в нем не усомнилась в словах гостьи.

— Да… верно.

Паук едва заметно улыбнулась и слегка подалась вперед. Заинтересовалась. Взгляд стал острее.

— Хорошо. Расскажите подробности.

— Помнишь «Кракен»?

Еще бы не помнить.

За свою карьеру с миром Вальдемеров Паук сталкивалась по меньшей мере четыре раза. И каждый оборачивался настоящим кошмаром.

2130 год

САНТЬЯГО, ЧИЛИ

Всего час езды на автобусе от Сантьяго, и перед вами Альгарробо — маленький курортный городок к югу от Вальпараисо. Здесь тихо и по-деревенски просто. Вереницы кирпичных домов стилизованы под одноэтажные саманные постройки, какие могли тянуться вдоль местного пляжа два века назад.

Мужчина, женщина и ребенок готовили сэндвичи Баррос Луко — нехитрое чилийское блюдо из тонко нарезанного жареного стейка с сыром в булке. Пальчики оближешь. Мужчина любил эти сэндвичи, потому что назвали их в честь Рамона Барроса Луко, бывшего президента Чили и его тезки.

— Думаю, в Альгарробо все-таки лучше, — сказал Рамон Альварес. — Маленький город — хороший город.

Женщина улыбнулась.

— Рамон, ты это называешь «маленьким»?

— Ханна, я слышал, всего в полудне езды отсюда есть городок. Говорят, снорклинг там лучше, чем в Бразилии. Мануэль! — Тишина. — Мануэль?

Мальчик не слышал. Разинув рот, он таращился на линию прибоя. Странно, вода отступила дальше обычного. Искрящийся белый песок был усыпан морскими звездами и трепыхающимися рыбами. Будто невидимый великан стащил громадное синее покрывало со сверкающей простыни.

Это заметил не только Мануэль. Отдыхающие в замешательстве пялились на океан. Но его семья пока не задумалась о странном явлении.

— Пап, — позвал Мануэль, еще не испытывая страх. — Что там такое?

Рамон прищурил глаза от яркого света: на горизонте плясала белая пена. Он озадаченно наморщил лоб. Затем встал.

— Мануэль? — Мальчик даже не повернулся. — Похоже на… да нет, просто солнце…

Озадаченность Рамона сменилась недоумением, а затем и тревогой. Чайки и альбатросы рассеянно кружили в воздухе или неслись в сторону суши, распластав крылья. Вероятно, они напуганы. Воздух буквально дрожал от напряжения.

— Рамон?

— Ханна… — произнес Рамон. — Надо уходить. Сейчас же.

Медленно, поодиночке, а потом целыми группами отдыхающие вытаращились на растущую стену воды, почувствовали, как песок под ногами гудит, будто туго натянутая струна… и бросились наутек, взметая белые облачка под босыми ногами и сандалиями. Первые еще пытались собрать вещи, но с ростом паники их неловкие метания перешли в суматошный бег. Позади остались круги из брошенных зонтиков, напоминающих разноцветные мухоморы.

Альваресы со всех ног бежали к парковке. Кто-то запрыгивал в машины, хлопал дверьми, жал на газ. На выезде быстро образовался затор.

Они не останавливались. Рев за спиной нарастал. Цунами — двадцатиметровая стена воды — с грохотом пронеслось по песку. Сотни отставших просто исчезли.

Волна достигла первых домов, и те разлетелись, будто от удара о синюю стену. Альваресы оказались в ловушке. Рамон и Ханна съежились за углом дома, закрывая собой перепуганного Мануэля, и взялись за руки. В последний раз.

— Я тебя люблю…

Миллион тонн ревущей пены обрушился на них подобно лавине. Когда вода отступила, половина Альгарробо была уничтожена.

***

Скоростной поезд из Лимы с ревом влетел на станцию Наварро, Чили с трехминутным опозданием относительно обещанного прибытия в 7:38. Вспышка раздражения: не терплю неточность, неэффективность и нарушение договоренностей. Зато порадовало, что международный экспресс не делал остановок на границе. Я надеялась поспать, а проверка документов — та еще морока.