БДСМ-демон - страница 3

Он пытался уточнить – что именно не так? Какова наша эстетика? Ответа не было. Тогда он пошел дальше. Однажды, заметив, что в отделе дизайна задерживают дедлайны по новой коллекции, он без разрешения организовал брейншторм. Пригласил стилистов, маркетологов, даже двух продавщиц из флагманского бутика. Все прошло продуктивно: родились три сильные концепции, одна из которых – про «внутреннюю дисциплину» – вызвала живой отклик.

Кристи узнала об этом от Вики. На следующий день она вызвала его в кабинет.

– Кто дал тебе право собирать встречу без моего одобрения? – спросила она, стоя у стола.

Голос звучал по-прежнему ровно, но в глазах сверкал гнев.

– Я хотел помочь, – развел руками Олег. – Проект простаивает.

– Это не твоя зона ответственности.

– Это мой бренд тоже, – парировал он. – Вы же сказали: если я работаю – я часть бренда.

– А если лезешь не в свое дело – ты враг бренда, – отрезала она.

Он молчал.

– Больше так не делай.

Олег вышел. Он впервые почувствовал раздражение. Не обиду – нет. Он привык к жесткой обратной связи. Но здесь было что-то другое. Она не просто отвергала его идеи. Она блокировала его. Как будто боялась, что он увидит слишком много.

Серьезный конфликт вспыхнул на третью неделю. LUXÉRA готовила запуск новой линии Silent Power. Олег разработал грандиозную кампанию: лимитированный выпуск, закрытая презентация в арт-пространстве, интимные видео с моделями, где они не говорят – только смотрят в камеру, дышат, двигаются. А в финале – черный экран и надпись: «Иногда сила – в молчании».

Он представил это на утреннем брифе.

Кристи выслушала до конца. Потом встала и сказала:

– Убери все.

– Почему? – не сдержался он. – Это же то, о чем вы говорили! Внутреннее напряжение. Контроль. Молчание как сила!

– Ты не понял ничего, – проговорила она тихо.

– Тогда объясните! – повысил голос Олег. – Вы требуете от меня видеть то, что скрыто, но не даете ключей! Вы говорите: «Почувствуй», но сами закрыты как сейф!

Остальные замерли. В кабинете повисла такая тишина, что бывает лишь ночью в библиотеке.

Кристи медленно подошла к нему.

– Ты думаешь, я играю в загадки? – спросила она, почти шепотом. – Выйди. Сейчас же.

Он вышел, с размаху хлопнув дверью.

Весь остаток дня в офисе царило напряжение. Женщины перешептывались, бросали на Олега обеспокоенные взгляды. Вика принесла ему кофе и прошептала:

– Ты сошел с ума? Никто так не разговаривает с Кристи!

– А почему нет? – спросил он. – Она человек, не икона.

– Для нас – почти икона, – призналась Вика. – Она все держит на себе. Финансы, производство, дизайн, репутация… А личной жизни у нее нет. И наверное, никогда не было. Говорят, после одного… инцидента… она закрылась.

– Какого инцидента?

– Я же сказала, не знаю. Но с тех пор она не подпускает никого близко. Ни мужчин, ни подруг. Только работа.

Олег задумался. Так вот в чем дело. Ее холодность – не высокомерие. Это защита. Он вспомнил, как она смотрела в зеркало в коридоре. Как дрожали ее пальцы. Как опускались плечи.

За льдом – не пустота. Там – боль. И, возможно, желание.

Вечером он не ушел домой. Остался в офисе допоздна, перерабатывая идею кампании. Не для того, чтобы угодить. А чтобы доказать.

На следующее утро он пришел с тревогой в груди, готовый собирать вещи. Но Кристи даже не упомянула про вчерашнее.

Неделя после конфликта прошла в напряженном молчании. Олег и Кристи больше не спорили – они избегали друг друга. Она перестала вызывать его на брифинги, он прекратил предлагать идеи напрямую. Все общение шло через Вику, которая, по ее собственным словам, чувствовала себя «курьером между двумя вулканами, готовыми взорваться».