Бессонница - страница 2

Я даже перестала просыпаться по ночам от собственного крика. Почти перестали сниться поезда и кровь. Стала ли я прежней? Это был самый сложный вопрос.

За стеной сплетен, которых в последние два года родилось слишком много, рассмотреть настоящую Жанну Орлову стало трудно. Слишком много натянутых улыбок, слишком много фоновых мужчин. Красивая маска приклеилась намертво, и даже я сама не всегда помнила, кто за ней.

Прошлая я порой казалась нынешней мне незнакомкой. Я помнила, что всегда много работала. Иногда со Светой мы вырывались отдохнуть, и я возвращалась к настоящей жизни в ее теплых лучах. Помнила, что когда-то хотела большую семью, двоих или троих детей. Мечтала об уютном домике за городом. А еще, как дурочка, с первого взгляда влюбилась в потрясающего мужчину, который из двух подруг безошибочно выбрал лучшую. 

Смешно: мужчины всегда западали на меня, а цветы таскали Свете, моей полной противоположности, доброй фее с большим сердцем и чистой душой ребенка. Мне обещали звезды и луну, ей тепло и верность. Меня хотели, ее любили... Если я была бы мужчиной, тоже выбрала ее. Не думая!

- Обалдеть, Орлова! Тебя не узнать!

Вот уж действительно было обалдеть. Среди сотен мужчин первым меня заметил собственный выпускающий редактор. Впору было задуматься о преследовании.

- Костя, - я повернулась к говорившему. Пижонский голубой пиджак, залитый лаком рыжий чуб, новые очки – друга было не узнать. - Спасибо, конечно, за комплимент, но что ты здесь делаешь в таком виде? Для гостя как-то уж очень ярко.

Вместо ответа Костя поправил бабочку и смахнул невидимую соринку с лацкана.

- Нет! - я догадалась, на что он намекает. - Этого не может быть!

- Ну не только ж тебе сверкать на сцене, - мой редактор цвел как майская роза.

- Да ты уже наверное забыл, как микрофон держать.

- Ты ко мне несправедлива!

- Твой последний эфир был при царе Горохе. - Какими бы наши отношения не казались со стороны, но Костю я никому не дала бы в обиду. Даже ему самому. - И точно помню - в сетке ведущих не было твоей фамилии. Только среди гостей!

- Ну... - друг опустил взгляд в пол. - Для того, чтобы вынести на сцену цветы самой красивой болельщице не обязательно помнить, как держать микрофон.

От сердца отлегло. Отпаивать коньяком после шоу никого не придется, и выдумывать байки, что заикание это модно – тоже.

- Ну, раз ты сегодня "принеси-подай", то ладно. Если хочешь, могу еще тебя в помощники моей подавальщице статуэток записать. Приз за наибольшее количество голов в чемпионате все будет поувесистее букета цветов.

- Вот правду говорят, что ты циничная су, - с показной обидой проворчал Костя.

- Правду, - не стала спорить. - И про "циничную су", и про "алчную тва". Другим всегда виднее. У них особый глазомер.

После признания мной своих грехов Костя сдулся. Даже морщинки на лбу расправились.

- Блин, - неожиданно спохватился он, - я ж тебе главное забыл сказать. И утром не успел, и сейчас чуть из головы не вылетело.

- Слушаю, - от нехорошего предчувствия у меня внутри все сжалось.

- Твой тайный поклонник опять объявился. Вера Пална после утреннего эфира нашла коробку под твоим столом... - Костя замялся.

- Что в ней? – кровь отлила от лица.

- Мы не хотели открывать... Ну мало ли, может там был подарок, но запах...

- Говори, что внутри, - изображать беззаботность было непросто, но я очень старалась. Хватит нам и дерганной ведущей, пусть хотя бы редактор останется спокоен.