Читать онлайн Юрий Окунев - Боевой Метод Писателя

— О, Михаил Александрович! Какими судьбами?

Противный, как скрип несмазанных петель, голос прорезал вечерний сумрак, а глухой смех нескольких человек заставил сжать кулаки и поправить сумку с моим главным оружием. Они посчитали, что окружили меня. Наивные.

— Чего надо, Серёга? — с издёвкой спросил я, оглядывая пятёрку силуэтов в тени. — Спокойной ночи малыши, вообще-то, уже закончились.

— Я тут, понимаешь, к нему со всем уважением, а он мне «Серёга»! Где твоё воспитание? Позоришь своих родителей! Хотя, куда уж больше.

Под свет гудящего фонаря от металлической, с осыпающейся краской шведской стенки вышел высокий долговязый парень лет семнадцати с толстой книгой в руках. От неё исходил мягкий фиолетовый свет, заставляя реальность вокруг нас слегка плыть.

— Знаешь, Михаил Александрович, в вашем возрасте я уже вёл правильный образ жизни и не занимался всякой ерундой, — он попытался ткнуть меня книгой в грудь, но я отшагнул чуть назад, и он промазал.

— Ты старше меня всего на два месяца, умник, — устало ответил я и положил пальцы на сумку так, чтобы никто ничего не понял. – И до сих пор сидишь на детской площадке.

Книга Серёги засветилась ярче, и я почувствовал давление магии на свои плечи. Мне удалось его разозлить. Отлично! Не думал, что мой план сработает настолько быстро!

А ведь ещё двадцать минут назад я стоял в книжном и вёл рукой вдоль книжной полки, касаясь корешков. Кожаные, бумажные, каменные — все они манили и испускали сильную магическую энергию. И стоили в пять раз больше, чем весь мой годовой доход.

— Хватит лапать книги! Покупай или проваливай! — рявкнул продавец, с треском опуская на полку защитное стекло.

Я с тоской посмотрел на особо мощный экземпляр. Даже через закрытую обложку я видел образ топора, дребезжащего над пошлостью мира. Пять золотых, полгода на воде и хлебе. Или...

— Тварь ли я дрожащая или право имею? — прошептал я.

— Дрожи подальше отсюда, Миша. Пока я не разозлился, — ругнулся продавец, выталкивая меня из магазина и с лязгом задвигая стальную магическую решётку за моей спиной. Магазинчик на ночь нужно было обезопасить.

Я хмыкнул и постоял у витрины, наблюдая, как продавец открыл одну из книг, прочитал что-то вслух, — стекло не пропускало звук, — и посреди торгового зала появился призрачный пёс с горящими фосфорным светом глазами.

— Собака Баскервилей! — удивился я.

Дорогая штука, жрёт силы, но даже цитата опасна для рискнувших сюда сунуться воришек. Хотя чего я ожидал от любимого магазинчика, единственного, который продавал действительно стоящие вещи.

Когда пёс глянул в мою сторону, я помахал классике рукой с довольной улыбкой и быстрым шагом пошёл прочь. Засунув руки в карманы, направился домой по пустому тротуару мимо затихающих панельных пятиэтажек. В рюкзаке лежали магические чернила, которые должны сыграть весьма значительную роль в моём успехе.

Правда, я не ожидал, что это произойдёт столь стремительно.

И теперь стоял один против пятерых под гудящим фонарём, ожидая, когда фиолетовая магия Серёги обретёт форму.

— «И днём и ночью Кот учёный, всё ходит по цепи кругом»!

Пушкин. Можно было бы посмеяться над детской сказкой, если бы одно «но»: передо мной, прямо под гудящим электрическим фонарём, сияя фиолетовым светом, материализовался кот. Размером с волкодава, тёмно-серый с горящими жёлтым огнём глазами. Кот стоял на задних лапах и раскручивал в передних кусок цепи. Достаточно учёный, чтобы надавать мне по башке.

Персонаж сказки казался настоящим, лишь по краям немного плыл, выдавая своё магическое происхождение.

Вот что значит живой классик, на чьих произведениях выросло пять поколений!

С боевым «Мяувр!» учёный кот бросился ко мне под хохот окруживших меня парней.

Я выкрикнул любимую защитную цитату, экономно используя свои силы: нефиг тратиться на безумных котов.

— «Дом был окружен невидимой стеной вибраций, электронным полем, которое гудело, стоило кому-нибудь к нему прикоснуться...»

Моя книга, которой я едва касался пальцами, засияла тусклым зелёным светом, мой запас популярности, магический запас, с десяти очков просел до восьми, и вокруг меня появилась прозрачная сфера.

Кот с цепью вмазался в неё головой и отлетел назад. Чтобы через мгновение вскочить и с рыком тигра снова броситься вперёд.

— Ты офигел такой фигнёй от меня защищаться? Уже повторяешься! — подобрался Серёга и добавил: — «Идёт направо — песнь заводит!»

Кот тут же заорал противным голосом, и мой щит задребезжал, а затем и рассыпался на осколки.

Вот и сэкономил силы, Аристотеля тебе в лысину. А ещё цитатуне успел произнести полностью, не рассчитал напор. Да и старина Рэй сегодня не так популярен, как раньше.

Второй щит я ставить не стал. Не потому, что не успел, а потому что уже понял, что случится дальше. Требовался другой подход и мгновения подготовки. Поэтому лапы кота лупанули со всей силы, и я, упав на землю, сразу почувствовал, как набухает синяк на груди.

Однако была у этого и обратная сторона: удар оказался такой силы, что призванный кот не выдержал и сам исчез.

Серёга этого даже не заметил: до сих пор популярность Пушкина позволяет использовать цитаты без риска поранить самого себя. Как и свободная лицензия, спасибо Гончаровой. Во всех наших учебных заведениях учат призыву именно на текстах Пушкина благодаря их внешней простоте и мелодичности.

От боли у меня в голове зазвенело. Мир на мгновение будто искривился, перед глазами пронеслись неизвестные мне образы: огромная арена, густой лес, невероятный, разбитый на осколки, но при этом живой пейзаж. Затем всё исчезло, оставив меня одного против пятерых.

И если секунду назад я хотел процитировать старика Пушкина, как и Серёга, то теперь, чувствуя, как закипает внутри гнев на подставу со стороны Серёги, я прошипел:

— «Огромная тень накрыла город, и запахло смертью. Франк наслаждался этим запахом, следуя за ним, как за путеводной звездой. Только ночь и шпага, только шпага и смерть».

Слова цитаты обожгли язык, появился привкус крови. По телу прошла дрожь, виски пронзило острой болью, а книга вспыхнула в моих руках ярким зелёным светом, не тусклым, как обычно, а ярким, как взрыв сверхновой. Вокруг закрутилась спираль из букв, складывающихся в слова цитаты.

Из носа потекла кровь, меня замутило, но я улыбался, как придурок. Невероятно мощный выброс магии! Сработало, чёрт возьми! У меня получилось!

Все замерли.

Серёга побледнел.

Секунда. Две. Пять.

Ничего.

— И это всё? — первым заржал Серёга. — И какого ноунейма ты цитировал? А ведь по сиянию видно, что вложился как надо. Весь запас популярности слил?

Серёга поправил воротник дорогой рубашки, которая, как ни печально это признавать, ему очень шла и делала на пару лет старше.

— Если хочешь быть успешным писателем: ориентируйся на лучших! Цитируй лучших! Это сделает тебя популярным и сильным. А не вот это вот, — он сделал уничижительное движение рукой. — Смотри, как должен действовать действительно великий будущий писатель!

Серёга раскрыл свою книгу посередине, на мгновение замер, делая театральную паузу на фоне фиолетового свечения, играя на публику. Сегодня без театральщины писателю никуда. «Аудитория» подпевал замерла в благоговейной тишине: они все были фанатами таланта Серёги, по этому критерию он их и выбирал. Благодаря их поддержке парень мог использовать больше сил и призывать более сложные сущности из книг.

— «Бесенок, под себя поджав свое копыто,

Крутил ростовщика у адского огня.

Горячий капал жир в копченое корыто,

И лопал на огне печеный ростовщик».

Нечастая фраза, но за счёт как феноменальной популярности Пушкина, так и таланта Серёги, через мгновение из сумрачных теней собрался едко пахнущий серой и горелым жиром бесёнок.

Мне по пояс, с рожками на голове и красными глазами. Он держал в лапах с жирными, как сардельки, пальцами вилы, нацелив их точно на меня.

На улице стало жарко, будто мы оказались в адском пекле, а сам бес, опираясь на вилы, двинулся ко мне.

Ноги подрагивали — я вложил за раз слишком большой запас популярности. Пусть Серёга думает, что мне осталось только швырнуть в беса талмуд. Несмотря на боль, я встал с земли и приготовился к бою. Писатели не сдаются!

Бес шагнул ко мне, выставляя вилы, готовый уколоть меня, как отбивную на тарелке. С рыла капала слюна, из ушей валил дым, а воняло серой так, что хоть ангелов вызывай.

Серёга — талантливый, очень сильный и с правильным обучением — мне самоучке с ним тяжело тягаться. Только вот он привык к шаблонам и «надёжным» цитатам. А я с младых когтей привык выдирать у Музы своё: свои истории, свои сюжеты. Своего персонажа.

Книга в руках продолжала гореть ярким зелёным светом, как маяк в бурном море фантазии.

И вот он пришёл: я почувствовал то самое ощущение. Вдохновение, крылья Музы, которые осеняют автора, когда он создаёт что-то живое и настоящее. Благословение, которого могут коснуться только те, у кого есть истинный Дар писателя.

Как бы ни был талантлив Серёга, он не единственный творец на этой улице.

Из темноты проулка вышел молодой мужчина в чёрной одежде и шляпе, отсалютовал шпагой. Блеснуло серебро.

— Я почуял запах приключений и чей-то смерти. Не смог пройти.

Мой персонаж. Моё творение. Мой первый Боевой Метод Писателя.

Бес, который секунду назад не видел никого, кроме меня, бросился к мужчине, и тот легко отбился шпагой от размашистого удара вилами. Оружие серебром сверкнуло в темноте. Столкнулись две истории, два персонажа, которые теперь выясняли, кто из нас сильнее как писатель.

— Кто-то читает подобные клише? — удивился Серёга. — Видимо, два инвалида, раз он так долго появлялся при таком мощном всплеске магии.

Долго, как же. За него всю работу сделали пять поколений, и персонаж моментально проявляется. Моему же нужно время, чтобы созреть и напитаться кровью. Только Серёга пока это не поймёт.

— Как зовут автора хоть? — небрежно спросил он.

Его бес продолжал с визгом атаковать мужчину. Я же, наблюдая за тем, как выдуманный мужчина выбивает спесь из такого же фантастического беса, ответил:

— Михаил Александрович Перьев!

Сергей и его компания одновременно сделали шаг назад.

— Ты вызвал СВОЕГО персонажа?! Чем ты думал, идиот?!

Да, забыл сказать: вызов своего персонажа — безумие до определённого уровня. Платить приходится не популярностью. Кровью. Хотя кровь я, кажется, уже упомянул.

У меня из носа уже давно текло, а сейчас добавилась кровь из ушей. Но я не отступил, удерживая концентрацию. Кривой оскал расползся по моему лицу. Думаю, это было запоминающееся зрелище.

— Я буду писателем. И ты мне не помешаешь! — рыкнул я.

Мой Франк размашисто взмахнул серебряной шпагой и отрубил бесу голову, отчего тот моментально развеялся.

Серёга отшатнулся, всхлипнул от боли и схватился за шею, чуть не уронив потухшую книгу на землю. Словно Франк ударил не по бесу, а по человеку.

— Псих! — крикнул он, опираясь на руки подоспевших подпевал. — Ты же угробишь и себя, и других!

Я молчал, покачиваясь на ослабевших ногах и вытирая кровь с губ. Франк встал рядом со мной, указывая шпагой на Серёгу. Но ответить тот ничего не успел: вдалеке раздался свист. Кто-то вызвал полицию.

— Чтоб ты сдох, Мишка, — сказал Серёга и быстро, как позволяли ноги после писательского поединка, похромал подальше вместе с компанией.