Читать онлайн Лира Оскольская - Брак по последней воле

В книге присутствуют эпизоды употребления алкоголя и упоминания наркотических веществ, а также ситуации, связанные с их опасным воздействием на человека.

Автор не пропагандирует и не романтизирует употребление алкоголя и наркотиков. Напротив, подобное поведение и его последствия показаны критически. Автор осуждает употребление наркотических веществ и злоупотребление алкоголем, подчёркивая опасность подобных решений для здоровья, жизни и безопасности человека.

Все совпадения с реальными событиями и персонажами случайны.

Утро начинается с запаха свежесваренного кофе, непрочитанных писем и чужого недовольства, которое, судя по всему, сегодня особенно настойчиво. Александр Воскресенский сидит во главе длинного стола в переговорной, просматривает таблицу на экране ноутбука и слушает, как директор по продажам уже в третий раз объясняет одну и ту же проблему, меняя лишь интонацию.

— Я правильно понимаю, — наконец произносит Алекс, отодвигая от себя чашку, — что мы полгода готовили этот контракт, согласовали объёмы, сроки, цену, а теперь за неделю до первой отгрузки выясняется, что нам не хватает четырёхсот кубометров?

— Не совсем так. У нас есть резерв, но…

— Тогда в чём проблема?

Мужчина напротив поправляет очки и бросает взгляд на коллегу из отдела снабжения. Тот старательно изучает лежащие перед ним бумаги. Вид у обоих такой, словно Алекс только что предложил им лично отправиться в лес и вырубить недостающие деревья.

— Поставщик задерживает сырьё, — осторожно объясняет директор по продажам. — Обещают закрыть вопрос, но точной даты пока нет.

— Обещают, — повторяет Алекс. — Прекрасное слово. Особенно когда его произносят за чужой счёт.

Кто-то тихо усмехается. Алекс поднимает глаза. Взгляд у него спокойный, но этого оказывается достаточно, чтобы веселье за столом прекратилось. Он не любит повышать голос. Не видит в этом необходимости. Если человек не понимает с первого раза, громкость обычно не помогает. Зачем кричать, когда тебя не слышат?

— У нас есть резервный поставщик. Почему не связались с ним?

— У них цена выше.

— Насколько?

— На четыре процента.

— Это меньше, чем штраф за срыв сроков. И уж точно меньше, чем стоимость испорченных отношений с заказчиком. Давайте не будем экономить там, где потом придётся платить вдвое больше.

Он закрывает таблицу.

— Сегодня до обеда согласуйте объёмы с резервным поставщиком. Первую партию отправляем по графику. По основному поставщику я хочу видеть письменное подтверждение сроков и объяснение задержки. Не телефонные обещания. Всё понятно?

— Да, Александр Дмитриевич.

— Хорошо. Тогда займитесь этим, а не поиском причин, почему ничего нельзя сделать.

Совещание заканчивается. Люди собирают документы, кто-то торопливо застёгивает пиджак, кто-то задерживается у двери, чтобы задать вопрос помощнице. Алекс остаётся сидеть, просматривая последние сообщения. За панорамными окнами тянется серое октябрьское утро. Низкое небо нависает над городом, и стеклянные фасады соседних зданий отражают холодный свет. Москва уже успела проснуться, заполнить улицы машинами, а офис — звонками и разговорами. Внизу, у входа, курьеры сменяют друг друга, торопливо перебегая от автомобилей к дверям.

Обычный рабочий день. Таких дней у него сотни. Иногда они отличаются только цифрами в отчётах и фамилиями людей, которые приходят объяснять, почему очередной вопрос не решается без его участия. Алекс не жалуется. Он сам выбрал эту жизнь. Когда-то отец предлагал ему закончить образование в Лондоне и остаться там. Воскресенские давно привыкли к тому, что важные решения принимаются не обязательно в России, а семейный бизнес давно перестал быть просто лесопилками и заводами. Но Алекс вернулся. Сначала приезжал на несколько месяцев, потом задержался на год, а затем окончательно перебрался в Москву. Ему нравилось видеть результат собственной работы. Не просто подписывать документы в дорогом кабинете, а понимать, почему одна производственная линия работает быстрее другой, где теряются деньги и кто из руководителей действительно отвечает за свои слова. Отец иногда называл это упрямством. Дед — характером. Алекс предпочитал считать, что просто не умеет заниматься делом вполсилы.

Он открывает на ноутбуке следующий документ, но дочитать не успевает. На столе вибрирует телефон. На экране высвечивается имя отца. Алекс смотрит на часы. В Лондоне сейчас ещё утро, хотя Дмитрий обычно звонит ближе к обеду, когда успевает разобрать свои дела.

— Да, пап.

— Ты занят?

— Как всегда. Что случилось?

В трубке на несколько секунд становится тихо. Алекс откидывается на спинку кресла и убирает руку с мыши.

— Алекс, дед умер.

Слова звучат просто. Без предисловий, без осторожных формулировок. И всё же сначала Алекс не понимает их смысла. Смотрит на экран, где по-прежнему открыта таблица с поставками, видит в ячейке выделенную цифру и почему-то думает, что не успел отправить письмо.

— Когда?

— Сегодня утром. В Москве.

— Что произошло?

— Сердце. Он был дома. Врач приехал быстро, но…

Отец замолкает. Алекс медленно проводит ладонью по лицу. В голове возникает странное ощущение пустоты, словно кто-то выключил звук в комнате. За стеклянной стеной переговорной проходят люди, двигаются, разговаривают, улыбаются. Мир не замечает, что только что изменился.

— Ты где сейчас? — спрашивает он.

— В Лондоне. Я вылетаю сегодня. Мама тоже. Похороны будут в России, на родине. Думаю, послезавтра, но точную дату сообщат после оформления всех документов.

— Я понял.

Он хочет спросить ещё что-нибудь, но не знает что. Когда дед болел, Алекс звонил ему чаще, чем раньше. Последний раз они разговаривали неделю назад. Аркадий тогда жаловался на погоду, интересовался делами на заводе и, как обычно, нашёл повод отчитать внука за то, что тот слишком много работает.

«Ты не лошадь, Алекс. Хотя иногда ведёшь себя именно так». Алекс тогда рассмеялся и пообещал выбраться на выходные. Не выбрался.

— Ты меня слышишь? — голос отца возвращает его к разговору.

— Да.

— На похороны приедут все. Сарыханы уже подтвердили, Делакруа тоже собирается. Руководители будут. Аркадий был не просто нашим родственником, ты это понимаешь.

— Понимаю.

— И ещё… После похорон нам нужно будет собраться. Завещание огласят через три дня после похорон. Нотариус уже связался со мной.

Алекс хмурится.

— Завещание?

— Да. Дед оставил распоряжения. Не знаю, что именно там написано. Он не обсуждал это со мной.

— С тобой?

— Ни со мной, ни с кем-либо ещё. По крайней мере, мне об этом неизвестно.

В голосе отца появляется знакомая сдержанность. Так он говорит, когда не хочет показывать, что какая-то ситуация его задела.

Алекс переводит взгляд на окно.

— Хорошо. Я займусь организацией здесь.

— Не нужно брать всё на себя. Мы с мамой прилетим, разберёмся.

— Пап, я уже здесь. И всё равно мне придётся этим заниматься.

Дмитрий тихо вздыхает.

— Знаю. Просто… Не забывай, что это похороны твоего деда, а не очередное совещание.

Алекс чуть усмехается, хотя улыбка выходит невесёлой.

— Постараюсь.

— Позвони, если что-то понадобится. Я буду на связи.

— Хорошо.

Разговор заканчивается, но телефон ещё несколько секунд остаётся у Алекса в руке. Он смотрит на него, будто ждёт, что отец перезвонит и скажет, что произошла ошибка. Что дед просто плохо себя почувствовал, что врачам удалось его спасти, что всё это какое-то недоразумение. Но телефон молчит. Алекс встаёт и подходит к окну. Внизу медленно ползут автомобили. На перекрёстке загорается зелёный сигнал, машины трогаются, люди переходят дорогу, пряча лица от ветра. Он вспоминает деда не старым и уставшим, каким видел его в последние месяцы, а совсем другим — широкоплечим, громким, с неизменной тростью, которой тот иногда постукивал по полу, когда хотел привлечь к себе внимание. Аркадий Воскресенский никогда не умел быть незаметным. Даже когда молчал, казалось, что он продолжает разговор, просто пока не решил, стоит ли остальным его слышать. Их отношения всегда были особенными. Дед не баловал внука и не пытался сделать из него любимчика семьи. Скорее наоборот — требовал больше, чем от остальных. Если Алекс ошибался, Аркадий говорил об этом прямо. Если добивался успеха, не спешил хвалить. Но именно дед первым поверил, что Алекс сможет вести российское направление самостоятельно.

И именно он когда-то сказал ему: «Бизнес не наследуют, мальчик. Его каждый день приходится заслуживать». Алекс опускает голову. В горле появляется неприятное напряжение, которое он проглатывает вместе с желанием закрыть глаза и хотя бы на минуту остаться один. В дверь осторожно стучат.

— Александр Дмитриевич?

На пороге стоит Марина, его помощница. В руках у неё планшет и ежедневник.

— Да, Марин.

— Через двадцать минут у вас встреча с представителями «СеверЛес». Я подготовила документы. И ещё звонили из транспортной компании…

— Перенеси все встречи на следующую неделю.

Марина внимательно смотрит на него.

— Что-то случилось?

— Умер дед.

Её лицо сразу меняется.

— Александр Дмитриевич… Примите мои соболезнования.

Он коротко кивает.

— Спасибо. Мне нужно, чтобы ты организовала приезд родственников и партнёров. Сегодня начнут прилетать люди. Свяжись с загородным домом, проверь размещение, транспорт. Кто не поместится там, пусть останавливается в гостинице. Отдельно подготовь список тех, кто подтвердил приезд.

— Конечно.

— Родители прилетают из Лондона. Сарыханы будут из Стамбула, Делакруа — из Франции. По остальным я пришлю контакты.

Марина быстро записывает.

— Похороны когда?

— Предварительно послезавтра. Точную дату уточним.

— Хорошо. Я займусь.

Она уже собирается выйти, но Алекс останавливает её:

— Марин.

— Да?

— Найди, пожалуйста, старые фотографии деда. Те, что были в семейном архиве. Не для прессы. Просто… несколько хороших снимков.

— Конечно.

Когда дверь закрывается, Алекс возвращается к столу. Работа, которая ещё час назад казалась важной, теперь выглядит почти нелепо. Четыреста кубометров пиломатериалов, сроки, переговоры, цифры. Всё это никуда не исчезло, но впервые за долгое время ему хочется, чтобы кто-нибудь другой взял на себя хотя бы часть привычных забот. Он набирает номер загородного дома. Потом звонит старому помощнику деда, уточняет, кто сейчас находится рядом с семьёй, просит связаться с нотариусом. Вскоре приходит сообщение от отца: билеты куплены, они с матерью вылетают вечерним рейсом. Алекс отвечает коротко, не вдаваясь в подробности.

Весь оставшийся день проходит в телефонных разговорах. Люди выражают соболезнования, обещают приехать, спрашивают, чем помочь. Некоторые вспоминают Аркадия с искренней теплотой, другие говорят правильные слова, за которыми слышится беспокойство о будущем бизнеса. Алекс слушает всех одинаково внимательно. Он знает, что смерть деда затронет не только семью. Аркадий был одним из тех людей, на которых держались старые договорённости. Его уважали, с ним спорили, иногда его опасались, но никто не мог позволить себе не считаться с его мнением. Теперь многое придётся решать без него. И Алекс пока даже не представляет, насколько многое. К вечеру город темнеет. В офисе постепенно гаснет свет, сотрудники расходятся, а Алекс всё ещё сидит за столом. На мониторе открыто письмо, которое он так и не отправил. Он перечитывает первые строки, затем закрывает ноутбук. На телефоне появляется сообщение от матери.