Читать онлайн Елена Звездная - Дело № 582. О краже коллекционного скоропортящегося сыра

В последнее время дух-хранитель Академии Проклятий частенько материализовывался на лекциях, стремительно исчезая при одном намеке на появление лорда-директора и подсвечиваясь зеленоватым сиянием для пущего притяжения взгляда леди Орис. Наша любимая преподавательница заметно смущалась, но ничуть не препятствовала откровенному проявлению симпатии со стороны древнего духа. Возможно, дело было в том, что ей льстило внимание хранителя академии, а быть может, причина состояла в цветущих садах, выросших у нас в день, когда леди Орис томно прошептала, что ей так не хватает цветов. Цветы возникли тотчас же. Точнее, сначала из земли к небесам устремились черные побеги, они же окрасились зеленью, превратившись в невысокие деревца, а вот после побеги и веточки покрылись цветами. Синими, желтыми, красными, розовыми, оранжевыми, фиолетовыми, сиреневыми и так далее. На каждом деревце можно было насчитать до семидесяти разнообразных оттенков.

– Любовь – это прекрасное возвышенное чувство, восхитительное, упоительное, дарящее ощущение полета и нежности, которая накатывает словно океанические волны… – Леди Орис остановилась, оглядела всех нас, восторженно посмотрела в окно, улыбнулась цветущим деревьям, сделала паузу и объявила тему лекции: – Чаруар, возобновляемое проклятие седьмого уровня. Адептка Васар, какие проклятия мы относим к категории возобновляемых?

Руана поднялась и сухо отчиталась:

– Возобновляемые – категория проклятий, относящихся к группе манипуляционно-поведенческих. Специфическое двухступенчатое наложение, сложная активация, неизменное якорирование.

Леди Орис кивнула, принимая ответ, и продолжила:

– Якорение. Адептка Тьер, напомните нам его специфику.

Я среагировала не сразу. Не то чтобы была отвлечена или задумалась о чем-то, просто до сих пор трудно ассоциировать себя с этим «адептка Тьер». Я привыкла быть Риате, я реагировала на Риате, я воспринимала себя как Дэя Риате, а вовсе не Тьер, и потому после вопроса преподавательницы продолжала преспокойно сидеть. Леди Орис с пониманием улыбнулась и произнесла:

– Дэя.

Подскочив, я несколько смутилась, но, практически мгновенно собравшись, ответила:

– Якорение – задействование внешней или внутренней репрезентации, способствующей воспроизведению другой. Используется при наложении проклятий в случае необходимости применения внутреннего эмоционального резерва жертвы, относится к паразитарным техникам.

– Совершенно верно, – произнесла леди Орис. – А теперь, когда мы восстановили в памяти некоторые характерные особенности данного проклятия, возвращаемся к теме лекции. Открывайте тетради.

Я рухнула на место, открыла тетрадь и в очередной раз сильно пожалела, что наша свадьба с Рианом стала предметом всеобщего достояния. Было бы намного проще пожениться тайно, тихо и по-домашнему, а в академии по-прежнему быть адепткой Риате. Но нет, легких путей мы не ищем, и вот он, печальный итог – где бы я не появилась, меня везде сопровождают взгляды, шепотки и прочее. Я самая одиозная личность Академии Проклятий. За этот семестр мне довелось услышать по меньшей мере с десяток историй о том, как «наглая адептка коварно соблазнила самого лорда-директора». Что только обо мне ни говорили… но за спиной. В лицо никто не смел и слова дурного сказать, а после того как Дара явилась двум сплетницам в своем боевом виде и, мило скалясь, пообещала вырвать языки за такое, высказываться обо мне, называя меня по имени, практически перестали, теперь говорили что-то вроде «она», произнося это слово со значением, так что всем сразу становилось ясно, кто такая эта «она».

В общем, это было не очень весело.

Но все отступало, стоило Риану меня обнять. А делал он это нередко, бесшумно подбираясь ко мне сзади, когда я стояла у доски с расписанием, планируя свою рабочую неделю, или нагло похищая меня из столовой, чтобы пообедать вместе где-нибудь, причем все чаще в Хаосе, а если точнее, то в Хайранаре, столице ДарГарая, так как служба безопасности империи временно базировалась там, решая очередную проблему, в детали которой меня не посвящали. Так вот, стоило Риану меня обнять, все проблемы, тревоги и недовольство становились совершенно несущественными. Да вообще все становилось несущественным. «Любовь – это прекрасное возвышенное чувство, восхитительное, упоительное, дарящее ощущение полета и нежности, что накатывает словно океанические волны». – Я готова была подписаться под каждым словом. Каждым-каждым… много-много раз.

– Опять улыбаешься, – шепнула Янка.

Сложно не улыбаться, когда постоянно ощущаешь тихое щемящее счастье и нежность, и восторг, и ожидание встречи, и предвкушение прикосновения его рук и поцелуев, от которых земля убегает из-под ног, и ночей, наполненных страстью…

– Теперь краснеешь, – поддела соседка по парте. Затем весело добавила: – Типичная новобрачная. Небось еще и лекцию не слушаешь.

Признав ее правоту, я попыталась выбросить все мысли из головы, потому как уже, наверное, минут пять чисто механически чертила схему проклятия Чаруар, не особо вслушиваясь в пояснения леди Орис.

Лекция по любовным проклятиям была сегодня последней, зная это, я захватила плащ и сапоги с собой, переобулась в аудитории, пока все уходили, позвав Дару, сунула ей конспекты и сменную обувь с просьбой отнести ко мне в комнату и, не слушая бурчания на тему: «Между прочим, в Ардаме преступность разгулялась, а ты, на ночь глядя», ну, и все в том же духе, поспешила к воротам.

Но на выходе меня поджидало очередное:

– И вот тебе загадка, Дэйка: кто утром не заходит, но вечером обязательно выходит? – отставив ногу, вопросил Жловис.

– Я, – гордо ответила ему.

Это потому, что вечером я сбегаю в контору, оттуда меня забирает Риан, и в академию возвращает он же через портал, так что, да, я отсюда только выхожу.

– А еще загадка, – продолжил гоблин-привратник, – кто должен ползать, а сам летает?

Тут было совсем просто.

– Мастер Окено. – Я подошла к калитке, остановилась, застегивая плащ, и спросила: – Не прилетал еще?

– Прилетал. – Жловис хитро прищурился: – Да не просто так, а с папками.

О! Я, уже готовая открыть калитку, остановилась. Это получается, Окено принес наши курсовые работы. Ну и мою в том числе. Интересно, что я получила? Просто жутко интересно. Оценки сегодня явно вывесят… Но меня ждет Юрао.

– Кошмарного вечера, Жловис, – попрощалась я.

– Ужасающих, Дэйка, – посмеиваясь, ответил он.

И закрыл за мной калитку.

Холодный промозглый ветер, словно дождавшись, пока я останусь одна, набросился, пытаясь сорвать с меня плащ. Поежившись, я завязала тесемки капюшона, закуталась посильнее и шагнула в стремительно сгущающиеся сумерки.

Вообще, в Ардаме было лето, но так как мы находились на территории Приграничья, лето порой одаривало ледяным ветром с заснеженных гор. В такие дни громче выла нежить в Ардамском лесу, у стариков принимались ныть суставы, а желание выходить из дому пропадало напрочь. Неудивительно, что я шла по практически пустым улицам ровно до первого поджарого кентавра. Тот, увидев меня, остановился и окликнул:

– Человечка дроу, ты, что ли?

Я бы ответила «нет», но Юр запретил категорически, так что пришлось сказать:

– Да, это я.

Кентавр хмыкнул, затем свистнул, и не прошло пары минут, как меня, продолжавшую идти, нагнал Нурх:

– О, человечка, опять без повязки! А ты в курсе, что там, впереди, компашка пьяных троллей, а? А не далее как вчера оборотни бухие полквартала разнесли, а ты тут без повязки ходишь!

На его повязке, причем он умудрялся мне ежемесячно по новой притаскивать, на языке Миров Хаоса большими буквами было выведено: «Осторожно! Чистокровная человечка. Хрупкая!»

– Нурх, ты у меня договоришься до подарка в виде подковы! И удил заодно! – садясь в повозку, пообещала злая я.

– Чего ты сердишься? – недоумевал кентавр. – Я же о деле беспокоюсь, о благосостоянии нашей конторы.

Он рванул с места, но разговор не закончил, продолжив:

– Ты пойми, Дэйка, ты же хрупкая, понимаешь?

– И постромки тоже подарю!

Бездна, теперь точно подарю. Чтоб знал!

– Да не злись, говорят тебе, у вас, у человеческих женщин, от злости морщинки на лице появляются. А они не красят, знаешь ли. Так вот, о чем я… Вчера оборотни полквартала разнесли. Стражи набежало, скажу я тебе, и Дневная, и Ночная, и даже Серые прилетели.

Это я знала, вчера даже Юрао по тревоге вызвали. Потому как ладно пьяные оборотни, фактически, были бы они нашими, это были бы мелочи, но это оказались пьяные оборотни из Миров Хаоса. Незарегистрированные перебежцы, то есть куда как агрессивнее наших, да вдобавок ко всему эти были из ХаронГарая, а значит, еще и магически одаренные. Выяснилось это не сразу, поэтому первоначально на место событий была вызвана Дневная стража, но они столкнулись с магической атакой и тут же вызвали Ночную стражу. Ночные разобрались легко, куда оборотням, пусть даже и из Хаоса, до обученной Ночной стражи, но при установлении личностей задержанных выяснилось, что это перебежцы, а это уже юрисдикция Серой стражи. Юр, вернувшийся с вызова, рассказал, что дело было так: перебежцы эти, в смысле оборотни, прибыли в Ардам, устроились на работу, честно отработали месяц, получили зарплату и на радостях обмыли ее, основательно перебрав при этом. Ну, а дальше повели себя так, словно они в Хаосе, но у нас законы построже будут, вот они и попали.

Нурх домчал меня до конторы за пару минут, картинно остановился, изогнувшись, умудрился открыть дверцу повозки и даже руку мне подал, помогая спуститься. Не жест вежливости, нет, просто он… он… Да достал он!

– Нурх, клянусь, от падения на брусчатку я не разобьюсь!

– Это как сказать, Дэйка, – наставительно начал он. – Вот, помнится, в Эгироне дело было, так там девица одна соскользнула со ступеньки – и бамц лбом о камни. И дальше знаешь что?

– Что? – уже поднимаясь по ступенькам, нервно спросила я.

– Подохла! – радостно объявил Нурх. – Как есть подохла! Там же! На месте! А кровищи скока было…

На этом я открыла дверь, привычно тренькнувшую колокольчиком, зашла в контору и радостно эту дверь закрыла, избавляя себя от необходимости дослушивать рассказ кентавра про кровищу и хрупкость чистокровного человеческого бытия.

– Ужасающих, – раздалось замогильное приветствие.

– Катастрофичных, Доха, – поздоровалась я, расстегивая плащ.

Стригой недовольно глянул на меня, словно я его нагло от дела отрываю, и погрузился в нашу финансовую отчетность. К слову, вел он теперь не только нашу отчетность, несколько начинающих свое дело гномов за небольшую плату доверили ему оформлять и их бумаги. Естественно, уважаемые и состоявшиеся гномы своей документацией занимались сами, но начинающие, у которых в деле ты сам и пахарь и жнец, были очень рады опробовать дополнительную услугу конторы «ДэЮре». Сняв плащ и сапоги, я переобулась в туфельки и, захватив стопку вечерних газет, потопала в кабинет.

Он у нас был теперь один общий. В нем имелось три стола и несколько кресел для посетителей. Один стол занимала я, второй – Юрао и третий – наш новый партнер Наавир.

Когда я вошла, Наавир меня встретил, подняв голову от папки с бумагами, которые изучал, и поприветствовал веселым:

– Кошмарных, малышка.

– Чудовищных, Наавир, – заулыбалась я и, вместо того чтобы идти к своему столу, отправилась к духу Золотого дракона.