До нас. Том 3 - страница 2



София ничего не сказала. Фраза не нуждалась в продолжении.

Доклад занял несколько минут. Эстебан сообщил о соединённых водных средах, Марк — о неизвестной форме, Варгас настояла на прежнем запрете вмешательства. Президент Фернандес спросил лишь, могла ли вся система предназначаться для перевозки.

— Похоже на то, — ответил Марк. — Но пока мы видим груз и не знаем пункта назначения.

Поздно вечером Лаура вернулась к карте. Водный сектор занял на ней тёмно-синюю область, от которой линия уходила к ещё закрытому растительному архиву. Всё больше внутренних маршрутов сходилось к глубине корабля, где должны были находиться записи экипажа и ответ на вопрос, почему экспедиция не улетела.

За стеклом командного центра лежал погребённый корабль. А внутри него, в полной неподвижности, стояло море без волн, ветра и неба — сохранённое для мира, до которого оно так и не долетело.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ЛЕС ДО ЧЕЛОВЕКА

После водного сектора слово «корабль» казалось слишком человеческим и слишком техническим. Внутри погребённого исполина уже открылись дороги, лифты из света, защитные машины, медицинские камеры, гиганты суши и море, которого больше не существовало. Каждое новое помещение расширяло назначение древнего судна, и теперь на схеме биологического комплекса светился последний закрытый сектор — флористический архив. После всего увиденного слово «лес» звучало почти безопасно, но никто уже не доверял первым впечатлениям.

Утром Марк предупредил, что считать его безопасным было бы ошибкой.

— Без растений не было бы всего остального, — сказал он, глядя на зелёно-серый блок карты.

Мартин поднял глаза от кофе:

— Профессор, я официально прошу не делать страшными ещё и папоротники.

— Они не страшные, — отозвался Марк. — Они главные.

Варгас запретила брать пробы и приближаться к пыльце, спорам, семенам или почве. Эстебан выслушал её и подвёл черту: только внешний осмотр и дистанционные измерения.

— Даже если цветок сам попросит? — уточнил Мартин.

— Особенно если попросит, — ответил Эстебан.

Шутка не сняла напряжения. После хищников за прозрачными стенами трудно было поверить, что невидимая спора способна оказаться опаснее, но Варгас смотрела на них так, что спорить никто не стал.

К сектору они прошли уже знакомым путём. Лауру пугало, как быстро невозможное становилось привычным: поворот в центральном зале, подъём в световом потоке, молчаливые двери, узнававшие людей раньше, чем те успевали остановиться. Ещё недавно один шаг по этому коридору требовал отдельного решения; теперь Риверо шёл впереди ровным служебным шагом, София сверялась со схемой на ходу, а Мартин ворчал на крепление фонаря. Каждое возвращение притупляло страх, а страх здесь, возможно, был нужен.

У входа стены покрывал тонкий узор из ветвящихся линий, похожих одновременно на корни, сосуды и русла рек. София задержалась перед ним, проследила пальцем одну из светящихся нитей, не касаясь поверхности.

— Это схема обмена: вода, газы, питательные вещества. Может быть, сигналы.

— Даже дверь здесь ботаническая, — пробормотал Мартин.

Узор налился зелёно-голубым светом, и створка ушла в стену.

Первым пришёл запах.

Он не мог проникнуть сквозь закрытые шлемы: костюмы оставались герметичными, датчики не отмечали ни одной чужой молекулы. И всё же каждый узнал влажную землю, смолу и тёплый воздух после дождя — будто корабль обращался не к обонянию, а к памяти.