Герцогиня-дуэлянтка - страница 35



Нет, не настолько она глупа. В один прекрасный день Дарлингтон станет герцогом, а она будет все такой же артисткой цирка. И ей никогда не стать для него чем-то большим, нежели временное увлечение.

Она, конечно, могла бы сказать ему, что и сама обладает титулом герцогини, но он вряд ли поверит, а если даже это произойдет, то сейчас таких обедневших французских аристократов вокруг пруд пруди.

Сесиль вспомнила, как познакомилась с герцогом-французом и его женой, управляющими ломбардом, когда впервые оказалась в Англии. Двадцать лет назад французское сообщество разрасталось так быстро, что большинство англичан, особенно представителей высших классов, считали наводнивших их страну эмигрантов в лучшем случае помехой, а в худшем – напастью.

Сесиль на протяжении многих лет ощущала себя предметом насмешек, хотя в последнее время это перестало быть для нее проблемой, особенно теперь, когда она работала на Барнабаса. Будучи эмигрантом, хотя и переехавшим в Англию задолго до революции, он не терпел подобного отношения к своим соотечественникам, и по меньшей мере половина его работников были французами.

Но такой человек, как маркиз Карлайл, наверняка посмотрел бы свысока на обедневшую француженку, вступившую в брак, лишенный супружеских отношений, с умиравшим в тюрьме герцогом. Тем более у нее не было никаких доказательств, что этот союз действительно имел место.

Нет, эту часть ее жизни лучше оставить там, где ей и место: на дне Ла-Манша.

Из ее влечения к лорду Карлайлу ничего не выйдет, и ей лучше об этом не забывать.

«То есть ты действительно хочешь, чтобы из этого что-то вышло? И с каких это пор ты хочешь чего-то большего, чем покувыркаться в постели?»

Сесиль недовольно скривила губы. Нет, она не хотела замуж, но также не хотела, чтобы ею попользовались, а потом выбросили, как ненужную тряпку. Она привыкла сама контролировать отношения. Это она поняла после того, как первый и единственный раз возомнила, будто влюблена. Это случилось много лет назад, когда она была невинной девятнадцатилетней глупышкой. С тех пор у нее было много любовников – а почему бы и нет, ведь ей не перед кем держать ответ, – и ни разу она не пускала отношения на самотек.

– Привет, красотка, – произнес кто-то тихо по-французски, и огромная мужская ладонь, высунувшаяся из двери, мимо которой проходила Сесиль, крепко схватила ее за руку, а потом уже две ручищи толщиной со ствол дерева обхватили ее за талию и прижали к чьей-то широкой груди.

– Помогите! – вскрикнула Сесиль, отчаянно лягаясь. Очевидно, ее каблук достиг цели, судя по тому, что улицу огласил крик.

– Sacré bleu![6] – вскрикнул негодяй, толкнув Сесиль с такой силой, что она оступилась и ударилась о стену.

К счастью, ей удалось вовремя подставить руки, иначе она разбила бы себе нос о грубую кирпичную поверхность. Внезапно высвободившись из цепких рук, она развернулась и бросилась к выходу из переулка, поскальзываясь на влажных камнях мостовой.

– Не так быстро, красотка, – взревел незнакомец, схватив Сесиль за накидку и дернув назад с такой силой, что она едва не упала.

– Помогите! – вновь закричала Сесиль, только на этот раз по-французски. – Пожалуйста… кто-нибудь…

Мясистая и не слишком чистая рука закрыла ей рот, и Сесиль принялась развязывать тесемки накидки, отчаянно извиваясь в попытке освободиться. Затем рука нападавшего сжала ее талию, точно железным обручем, и Сесиль почувствовала, как в ее ягодицы упирается тугая плоть.