Город , который помнит - страница 2

Она проверила батарейки, шнур, отсек для кассеты. Никаких скрытых динамиков или устройств отец не оставил. Запись могла быть монтажом, чьей-то жестокой шуткой, но голос мальчика звучал слишком близко. В нём была особая детская доверчивость, которую трудно сыграть взрослому. Утром Вера решила начать с простого: выяснить, существовал ли Михаил Ланский в документах.

На кухне она поставила чайник и открыла ноутбук. Старые семейные файлы хранились на внешнем диске, который отец когда-то передал ей вместе с фотографиями. Большая часть снимков была оцифрована самой Верой ещё до отъезда. Она помнила эту работу: сканер, пыль на стекле, осторожные движения кистью. Помнила — и всё же теперь в её памяти зиял пробел.

В папке «Семья» лежали три десятка изображений. На одних она была младенцем, на других — школьницей. Родители появлялись рядом, иногда в кадр попадали соседи и дальние родственники. Но ни одного мальчика.

Она открыла снимок с рисунком на стене и увеличила его до предела. Лица нарисованных детей были обозначены двумя кружками и короткими линиями. Никаких особенностей. Возле одного кружка стояла буква «В», возле второго — «М». Вера перевела взгляд на дату файла. Снимок был сделан в мае 1999 года. За семь месяцев до исчезновения брата, о котором она не помнила.

Она распечатала фотографию. Принтер вывел изображение с тонкими полосами, но надпись под рисунком сохранилась отчётливо.

«Вера и Миша. Вместе навсегда».

На обороте распечатанного снимка Вера написала дату и вопросительный знак. Затем набрала номер матери. Гудки шли долго. После шестого сработала голосовая почта. Вера сбросила вызов, не оставив сообщения. Она не знала, что именно спросит, когда мать ответит. «У меня был брат?» — вопрос звучал нелепо, почти обвинительно. Но другого начала не находилось.

Вера открыла старую записную книжку отца. Между адресами и номерами телефонов обнаружилась карточка с короткой пометкой: «Н. С. — соседка, кв. 12. Помнит до конца». Номер телефона был зачёркнут, а рядом стоял адрес: Набережная, 17. Квартира двенадцать находилась этажом ниже. Вера спустилась и позвонила в дверь.

Открыли не сразу. За дверью раздался осторожный шорох, затем щёлкнул замок. На пороге стояла сухая пожилая женщина в тёмном халате. Её седые волосы были собраны в тугой узел.

— Вы к кому? — спросила она.

— Я Вера Ланская. Живу этажом выше. Раньше жила.

Женщина всмотрелась в её лицо. В глазах мелькнуло узнавание, но почти сразу сменилось тревогой.

— Андрей умер, — сказала Вера. — Я разбираю его вещи. Нашла вашу фамилию в его записной книжке. Кажется, вы были знакомы.

— Была, — ответила женщина. — Проходите. Только ненадолго.

В квартире пахло валерьянкой и сушёными яблоками. На подоконнике стояли одинаковые горшки с геранью, а на стене висел календарь, отстававший на целый месяц. Женщина представилась Ниной Савельевной.

— Вы помните моего отца? — спросила Вера.

— Разумеется. Он часто приходил ко мне. Просил подтвердить разные вещи.

— Какие?

Нина Савельевна посмотрела на дверь, словно проверяла, плотно ли та закрыта.

— Что в вашей квартире жили двое детей.

Вера почувствовала, как холодеют пальцы.

— Вы помните моего брата?

Старуха резко подняла глаза.

— Не называйте его здесь.

— Почему?

— Стены тонкие.

— Это звучит безумно.

— Тогда зачем вы пришли?

Вопрос прозвучал негромко, но Вера не нашлась с ответом. Нина Савельевна медленно поднялась и подошла к комоду. Из нижнего ящика она достала плоскую коробку из-под печенья. Внутри лежали пуговицы, пожелтевшие открытки и несколько фотографий.