Город за чертой - страница 2

– Спросите у него сами. Он на втором этаже.

Слова официантки отозвались в ней странным эхом. «Особенная». Что это вообще значит? Алина медленно поднялась по лестнице. Дверь в его кабинет была приоткрыта. Она постучала костяшками пальцев, слыша собственное неровное дыхание.

– Войдите.

Голос Глеба был низким, спокойным. Она вошла. Кабинет оказался просторным, с затемнёнными окнами, затянутыми тяжёлым бархатом. Воздух был густым, пропитанным тем же пряным ароматом, что витал в холле, только здесь он был концентрированнее, почти осязаемым.

Глеб сидел за массивным дубовым столом, разглядывая какие-то старые карты. Он был без пиджака, в одной чёрной рубашке с расстёгнутым воротником, обнажавшим крепкую шею.

– Вы уезжаете, – констатировал он, не вопрос, а утверждение.

Его серые глаза взглянули на неё, и Алина почувствовала, будто её кожу касаются физически, почти лапают, как это делают альфа-самцы, без разрешения.

– Да. Мне нужно в Каменск.

– Нужно, – он произнёс это слово с лёгкой, почти насмешливой интонацией. – Или просто хочется убежать отсюда?

Она стояла посреди комнаты, ощущая себя студенткой, вызванной к ректору за неуспеваемость.

– Вы сказали… что я особенная. Что это значит?

Глеб откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по её фигуре – от растрёпанных волос, сбитых с дороги, до узких джинсов, облегающих бёдра. Это был взгляд собственника, оценивающий и знающий.

– Большинство людей проезжают мимо. Они видят указатель, но не сворачивают. Их инстинкты, их внутренний компас ведёт их прочь. Он отфильтровывает… обычное.

Он медленно встал и сделал несколько шагов в её сторону. Алина невольно отступила, упёршись спиной в косяк двери.

– А те, кто сворачивает… они ищут. Сознательно или нет. Они чувствуют зов. В тебе есть голод, Алина. Голод, который не утолить работой в провинциальной гостинице или бегством от бывшего любовника.

Он был так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло и тот самый пряный, дурманящий запах. Это был запах кожи, дерева и чего-то тёмного, первобытного, вроде мускуса.

– Я не знаю, о чём вы, – прошептала она, но её голос дрогнул.

– Знаешь, – он тихо коснулся пальцем её виска, затем провёл по щеке к уголку губ.

Прикосновение было обжигающим, как удар тока.

– Ты просто боишься себе в этом признаться. Ты привыкла жить в клетке, которую сама же и построила. Правила, приличия, страх быть осуждённой. А здесь… здесь можно всё.

Его рука опустилась ниже, скользнула по её шее, ладонь легла на ключицу. Алина замерла, парализованная смесью страха и возбуждения, которое пульсировало внизу живота горячими, тяжёлыми волнами. Она хотела оттолкнуть его, но тело не слушалось, предательски тянулось к этому источнику опасности и обещания.

– Я… мне пора, – выдавила она.

Глеб усмехнулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонь.

– Как знаешь. Дорога на Каменск начинается за городом. Поедешь по главной, пока не кончатся дома. Увидишь новую трассу. Она не в навигаторах, её только недавно проложили. Но она выведет тебя куда надо.

Он отошёл, и Алина смогла наконец вздохнуть полной грудью, ощущая, как дрожь пробегает по всему телу. Она развернулась и почти выбежала из кабинета, не оглядываясь. Спускаясь по лестнице, она чувствовала его взгляд у себя на затылке, будто физическое прикосновение.

На ресепшене – Лика, как выяснилось из бейджа, – протянула ей чек.

– Нашли Глеба? – спросила она, и в её голосе звучала лёгкая издёвка.