Иероглифы смерти - страница 2

Словно в подтверждение, Исан поднял руку.

Земля отозвалась мгновенно. Трещины в булыжнике под нашими ногами со стоном разошлись, и из утоптанной пыли начали разворачиваться побеги кустарников и вьющихся лоз. Из земли взметнулись кусты ежевики, шелковичные деревца, тяжёлые грозди винограда на гибких ветвях. Под свесом ближайшей лавки прямо из-под крыши выплеснулись ветви, увешанные грушами. А из водосточных желобов проросли персиковые деревья – в мгновение ока расцвели и начали плодоносить.

Бао восторженно взвизгнул, быстро слез с моих плеч и бросился к маленькому деревцу боярышника. Вокруг нас люди наперебой кинулись собирать плоды.

Я сорвала персик. После первого кусочка мне показалось, что это самое сладкое, что я пробовала в жизни. Сок обжёг пустой желудок, словно огонь, разгорающийся в холодном очаге.

И я неудержимо разрыдалась.

Я хотела и дальше ненавидеть Исана. Хотела ненавидеть Дом Азалий за те годы, когда они не приходили с Благословениями. За то, что они не остановили голод, убивший Живокость и четверых других моих братьев и сестёр, – голод, который всё ещё мог убить Бао. Но я обнаружила, что не могу. Я очень, очень старалась вызвать в себе ненависть, но не могла почувствовать ничего, кроме вкуса персикового сока на губах.

– Я прибыл в Гуйшань, чтобы отпраздновать начало года Дракона. – Звонкий голос Исана пролетел над площадью, вновь возвращая к нему внимание толпы. – Я здесь, чтобы даровать людям Благословения и обратиться с одной просьбой. Но сначала – Благословения.

По его жесту чиновники и слуги в алых церемониальных одеждах достали связки хлопушек и подожгли их. Те взорвались с оглушительным треском, и сквозь дым на городскую площадь посыпались крошечные красные листочки бумаги, словно лепестки айвы весной.

– Поймай одно, сестрёнка! Поймай мне одно! – закричал Бао, и я, как и все люди вокруг, бросилась ловить листочки. Но бороться мне не пришлось – их было в достатке.

В итоге мне удалось поймать два клочка бумаги: на каждом светилась надпись из четырёх иероглифов. Я отдала оба Бао. Он засмеялся как маленький, запрыгал на месте, засунул их в карман и обнял меня.

– Как думаешь, что там? – спросил он, глаза у него так блестели от возбуждения, что я не смогла сдержать ответной улыбки.

– Не знаю. Придётся подождать, пока мы вернёмся домой – там и узнаем, правда?

Казалось, он сейчас лопнет от нетерпения.

– Мы можем спросить кого-нибудь здесь! Кто-нибудь в Гуйшане точно умеет читать. Я так не хочу ждать…

– А теперь – просьба, – объявил принц Исан, и толпа снова умолкла. – Как вам, возможно, известно, мой отец недавно сменил преемника. Наследник Дома Азалий теперь не мой старший брат Маро, а мой второй брат, Тэрэн. В качестве своих новых обязанностей принц Тэрэн начал искать наложниц. Все желающие молодые женщины, способные зачать ребёнка, должны собраться на этой площади для осмотра ровно через неделю, в полдень.

Это объявление вызвало в толпе ещё большее оживление, чем сами Благословения.

Здесь все знали Исана и его печать Го, дар плода, но во всей Тэньше не нашлось бы ни единой души, кто не страшился бы принца Тэрэна и его знака Дао. Принца Тэрэна – которого магия клинков сделала самым могущественным человеком в стране. Принца Тэрэна – ужасающего, беспощадного и жестокого, который теперь должен был унаследовать трон после смерти отца.

Никто не знал наверняка, за какие заслуги больной император внезапно назначил наследником второго сына, но уж точно не за душевные качества. Я слышала, что он может приказать содрать со слуги кожу лишь за то, что тот пролил чай. Слышала, что он может велеть убить собаку, если та залает на него, когда он проходит мимо; что он прикажет отрезать служанке язык, если та забудет обратиться к нему полным титулом.