Читать онлайн Маргарита Мартынова - Капитан Финн

В главной гавани Ангильи, свернув свои многочисленные паруса, стоял огромный невольничий бриг, на верхушке мачты которого дремал пеликан. Клубилась пыль в нагретом солнцем воздухе, слышались свист плетей надсмотрщиков и пронзительные выкрики торговцев. На городской площади толпились те, кто продавал и покупал живой товар, да горстка зевак. Почти три сотни рабов, на львиную долю состоявшие из мужчин, ожидали своей участи. Их черные тела, едва прикрытые национальными одеждами, блестели от пота; глаза, в которых светились злость и ненависть, посматривали по сторонам. Закованные в кандалы и связанные между собой веревками для пущей надёжности — они прижимались друг к другу, робко обмениваясь отдельным фразами, но это быстро пресекалось свирепыми окриками надзирателей. То и дело кого-то из невольников выводили на помост с объявлением цены, и местные плантаторы соревновались в том, кто богаче, видя во всем этом своеобразную игру. Наиболее охотно приобретали мужчин, женщины, как менее выносливые, расходились только после торга на снижение изначальной суммы. Детей в этой партии не было вовсе: работорговцы отлично знали, что продать их тяжело, а еще сложнее доставить живыми до места назначения, и потому заранее просчитывали риски.

В каждом рейсе умирало немало захваченных негров, грозя убытками владельцам этого бизнеса, но в заморских европейских колониях процветало земледелие и рабочих рук всегда не хватало, поэтому торговля коренным населением Африки все еще оставалась достаточно выгодным делом. Пару лет назад, когда Ангилья попала под власть англичан, рабовладельческие суда стали прибывать на остров чаще, и поставка всегда была добротной.

Пока местные плантаторы и их управляющие покупали невольников, жены первых, а также гувернантки со своими воспитанниками гуляли по рынку, рассматривая украшения из ракушек или изделия из дерева. В продуктах недостатка также не было. Ежедневно крестьяне и рыбаки привозили сюда свой товар, и к столу всегда можно было приобрести свежую рыбу и мясо.

Длинная площадь резко оканчивалась, будто натыкаясь на огороженный покосившимся забором обрыв, за которым рокотало море. Лишь торчавшие из земли корни какого-то дерева напоминали о том, что ранее здесь ступала нога человека. А теперь только самые смелые мальчишки позволяли себе перелезать ограждение и сочиняли истории — одна другой красочнее — о том, что приключилось на этом месте несколько лет назад. Склон был довольно крутой, а внизу шумел прибой, набрасывая на видневшиеся в воде скалы тину и морскую пену.

Сегодня у обрыва было так же оживлённо, как и на площади. Почти три десятка зевак, преимущественно дети и подростки, явились, чтобы созерцать казнь провинившегося раба. Здоровенный негр, облаченный в одни лишь короткие штаны из грубой ткани, был привязан к дереву так, чтобы все могли видеть его лицо. На нем не было ни злобы, ни страха. В круглых темных глазах гиганта было полное равнодушие к ситуации, и лишь когда он посматривал на своего владельца, который беседовал с кем-то из плантаторов, дымя сигарой, стискивал зубы и сжимал кулаки. Он презрительно смотрел на тех, кто пришел увидеть его показательную смерть, и под черной кожей периодически подрагивали крепкие мускулы.

Мистер Томсон относился к тем, кому недостаточно было просто расправиться с неугодным рабом. Часто он устраивал показательные казни прямо перед бараком невольников, чтобы устрашить остальных, а сейчас планировалась публичная порка и последующее сбрасывание наказанного с обрыва. По всей видимости, плантатор хотел как можно сильнее уязвить этого негра, а не просто лишить его жизни. Мальчишки с любопытством потирали руки в ожидании зрелища, в то время как надсмотрщик скручивал плетку. Обреченный раб подвигал вправо-влево челюстью, блеснув белыми как жемчуг зубами, и в очередной раз бросил испепеляющий взгляд на своего господина. Тот заметил это, сплюнул и сделал рукой знак начинать истязание.

Все затаили дыхание и отступили на шаг, но в этот миг в толпе прозвучал энергичный женский голос:

— Сэр, а можно узнать, что натворил этот человек?

Томсон обернулся, сжав зубами короткую глиняную трубку, и с интересом уставился на хорошо одетую молодую женщину, которую ранее он здесь не встречал. Ее платье с простой вышивкой, которое любая английская модница окрестила бы дешевой и устаревшей безделицей дополнял кружевной зонтик на плече. Но, несмотря на такой аксессуар, кожа незнакомки не выглядела тонкой и нежной, а скорее наоборот — хранила на себе легкий след частого пребывания на свежем воздухе. Светлые волосы дамы были собраны в небрежную прическу и увенчаны аккуратной шляпкой. На вид ей было двадцать лет или чуть более.

— Этот раб — непокорное чудовище, мэм, — сказал после короткого молчания плантатор. Он жестом попросил надсмотрщика подождать и и на его тонких губах появилась довольная улыбка. Казалось, Томсон жалеет, что поблизости нет стула, который он мог бы с торжественной галантностью предложить своей собеседнице.

— И вы публично его наказываете? — продолжала та на прекрасном английском языке.

— Он получит сорок ударов плеткой под свист мальчишек, а потом его сбросят с обрыва, — Томсон жестом указал за ее спину и усмехнулся: — Разумеется, связанного.

— Разве пристрелить его не было бы лучше? — дама бросила беглый взгляд на чернокожего, который с явным интересом следил за этим разговором.

— Видите ли, вы, видимо, слишком добры, раз готовы считать человеком эту падаль! Я не могу быть настолько гуманным. Пусть этот огромный черный сундук узнает свое место в последние минуты жизни!

— Что же он натворил?

— Пытался меня убить! — плантатор цокнул языком.

— О! А за что?

— Простите?

— …Я полагаю, у него должны были быть причины…

— Ах, леди, вы, наверное, прибыли издалека и ничего не знаете об этих народах, — Томсон постучал своей трубкой по дереву. — Это — агрессивные дикари, глупые и кровожадные. Здоровяк силен и свиреп, причина ему не нужна.

Незнакомка снова бросила взгляд на раба, который не проявлял ни малейшего желания освободиться и лишь с ненавистью посматривал на своего владельца. Его босые ноги были закованы в кандалы с короткой цепью, руки — привязаны к толстому суку.

— За что тебя решили казнить? — вдруг спросила дама.

Гигант уставился на неё, но ничего не ответил.

— Ты понимаешь по-английски? — все так же мягко осведомилась она.

Раб кивнул.

— Эй, ты, черная образина! — закашлялся от смеха Томсон. — Отвечай леди! Хотя да, откуда тебе знать, что такое воспитанность!

— Как тебя зовут? — девушка проигнорировала эти слова, продолжая ласково, словно с ребенком, разговаривать с негром, который был выше её на целых две головы.

— Том, — пробасил тот через мгновение.

— Почему ты пытался убить своего господина, Том?

Он захватил носом воздух и стиснул зубы:

— Из-за него умерла Сакоа…

— Сакоа — это твоя женщина?

Тот кивнул.

— Она не захотела жить после того, что с ней сделал этот белый…

— Ты ненавидишь его?

— Да! — Том зло покосился на плантатора.

— Меня ты тоже ненавидишь?

На округлом лице гиганта отобразилось нечто вроде недоумения.

— Нет, — ответил он через пару мгновений. — Вы ничего не сделали Тому. Вы говорите с Томом, как с человеком…

По всей видимости, эти ответы полностью удовлетворили незнакомку. Она кивнула и приблизилась к Томсону.