Читать онлайн Карина Демина - Кицхен готовится к войне

В раю голова не болит и не воняет!

О некоторых преимуществах загробной жизни

Киллиана я нашла на стене, на той её части, которая медленно осыпалась в ров. Правда, раньше. Сейчас со дна рва поднимались тонкие потоки, которые втекали в трещины и застывали блестящими каменными латками. Причём сел братец спиной и ко рву, и к пропасти, опершись на полуразвалившийся зубец. Ноги скрестил, положил меж колен доску и на ней писал.

– Матушкам? – сказала я.

– Ага, – он протянул лист. – Если хочешь.

Конечно, хочу.

Надо же знать, чего он там понаписывал. Нет, я в братца верю, но…

Дорогие матушки. Счастлив сообщить вам, что у нас всё хорошо и даже замечательно. Вчера к вечеру мы всё же добрались до крепости. Дорога была спокойна, хотя Карл выражал некоторое недовольство транспортом, которому, по его мнению, несколько не хватало изящества. А ещё нам встретились заблудившиеся солдаты, которых мы проводили обратно к крепости.

Да, да, видела я этих проведенных, с лопатами и метлами, правда, не очень поняла, что они собираются копать на каменном плацу, но спрашивать не рискнула.

Уж больно у сопровождавшего офицера вид был мрачный.

Здесь нас встретили с почётом и даже выделили для проживания и иных нужд отдельную башню. Так что мне не придётся спать в одной комнате с Кицхеном, чему я рад. Он храпит.

– Я не храплю! – возмутилась я.

– Храпишь. Ты просто не слышишь.

Карл тоже рад, хотя немного и опечален. Наши апартаменты всё-таки несколько отличаются от привычных ему. Он занял сразу три комнаты, решив, что в одной будет гардеробная, а в другой разместил свои журналы, ткани и кукол. Почему-то солдаты, которые помогали ему с разгрузкой, решили, что эти куклы – воплощенные образы его врагов.

Не почему-то, а по кому-то. Есть тут у нас один любитель рассказать, переврав. Причём я сама слышала, как этот мелкий поганец в красках описывал, как Карлуша втыкает в куклу булавки. И та орёт нечеловеческим голосом.

Нет, главное, булавки братец втыкал. Что-то он там раскроил не так, вот булавками и пытался подогнать образец сюртука, но кукла точно не орала.

И что он проводит вечера, придумывая каждому из них отдельное мучительное проклятье. К слову, Карл очень просил всё-таки выслать его швейную машинку, которую из-за душевных переживаний забыл дома, но упаковать её получше. И ещё очень надеется получить новый альбом с образцами тканей. Он его выписал, но забрать не успел.

Зато понятно, почему при появлении Карла становится настолько тихо и безлюдно. Радует, что сам братец слишком задумчив, чтобы замечать эту тишину.

Правда, сейчас я сомневаюсь, сможет ли он уделять прежнее внимание своим увлечениям, поскольку волей короля и коменданта его назначили лейтенантом над пятью десятками бойцов.

Я поморщилась.

Если бы только Карла.

Почему-то комендант решил, что мы с Карлушей совсем даже не заняты, в отличие от прочих. А значит можем заняться приведением личного состава в должный вид. Так и выразился. И глянул мрачно-мрачно. Мне лично в этом взгляде виделась угроза, что вызывало уважение. И опасения. Это ж надо было так человека допечь, чтоб он некроманту угрожать начал.

Пусть и взглядом.

Не сомневаюсь, что у них получится.

А я вот сомневаюсь.

Ладно бы, нужно было там изничтожить тварь какую. Или ещё чего, но люди… я никогда не работала с людьми. То есть с нормальными, обычными, которые не пытаются превратиться в упыря, обрасти шерстью или выдрать горло.

Некроманты, они как-то обычно наособицу держатся.

И в принципе…

А главное, не понятно, что именно с этими людьми делать надо. То есть какой именно вид здесь можно считать должным. И как к нему приводить, чтобы в процессе все остались живыми. Весь день об этом думала.

Даже устав открыла.

И закрыла, после третьей строчки поняв, что этакое мозголомное чтение не для меня. Это только Киньяр способен осилить.

Также мы получили известие о скором прибытии ревизора, которое привело коменданта и прочих офицеров в некоторое возбуждение.

Мягко говоря.

Комендант-то сдержался, а вот некоторые иные личности высказались от души и без цензуры. А вот тэр Трувор лишь вздохнул тяжко, окинул взглядом пустой запылённый зал и сказал:

– А что, собственно говоря, это меняет?

Тогда все задумались и, оглядевшись, согласились, что в принципе приезд этого самого ревизора и вправду глобально ничего не меняет. Разве что чинить крепость надо быстрее, да и остальные завалы разгребать, на потом не откладывая.

Чем я и решила заняться. А потому уточнила:

– Килли, а тебе тут ещё долго?

– Часа два-три. Потом отдых и продолжу. А что?

– А прерваться можешь? Мне на кладбище бы надо. А если в объезд, то долго выйдет. Если вообще выйдет. Вот. А мальчишка сказал, что был проход, в смысле, в крепости. И показал даже, но его слегка засыпало. Не мальчишку, проход. Откроешь?

– Ага, – Килли кивнул. – Сейчас. Я тут скоренько закончу. А ты допиши что-нибудь.

Что?

Вот что мне дописать?

Я почесала за ухом, но Киллиан ждал. Понятно, пока я не напишу этого вот самого «чего-нибудь», он с места не сдвинется. Шантажист несчастный. А главное, писать надо аккуратно, чтобы матушек не беспокоить.

Мы здоровы. Всё хорошо. Башня в нашем распоряжении. Килли её почти починил. Комнатушки тесные, но наверху есть помещения, годные для лаборатории. Оборудования, конечно, маловато, но основу я захватил. Остальное буду выписывать по мере необходимости. Килли чинит стены. Киньяр наводит порядок на складах. Хотя там пустота, только пыль подмести. Но тут, насколько я видел, у него найдутся помощники, пусть и не совсем добровольные.

Нет, по-моему и честно, и вполне позитивно.

Скотина занял какой-то амбар, потому что в конюшне устроили казарму. Но в крепости хватает пустых помещений, он и выбрал себе по нраву. Он единственный конь в крепости и, кажется, решил, что так и должно быть. Держится по-хозяйски, но пока никому ничего не сломал. Овса хватает. Однако натуру овсом не обманешь, и ночью Скотина спёр носки. Один сожрал, второй спрятал. Носок явно мужской, суровый, с начёсом. На всякий случай я обратил его в прах, чтобы не обвинили в воровстве. Скотине сделал внушение.

Передайте тэру Туару нашу огромную благодарность. Лютик произвёл впечатление, особенно сегодня, когда выложил на кухне дюжину свежепойманных крыс. Крысы местные, жирные, но повар не оценил. И на обед опять был пустой овёс. Я разрешил Лютику крысами не делиться. Но одну он всё-таки потащил в башню. Думаю, хочет обрадовать Карла. Жду реакции.

– А куда засунул? – поинтересовался Килли, который заглядывал мне через плечо и письмо читал с интересом.

– В треуголку.

Отрицать, что следила за свином, я не стала. Ну а крыса… крыса – не так и велика.

Офицеры, узнав про подвиги Лютика, выразили дружное сожаление, что в крепости не водятся зайцы. Было решено выпустить Лютика в горы, если продовольствие всё же задержат. В горах зайцы точно водятся.

Я выдохнула.

Вроде и по делу. И так, что матушки взволноваться не должны бы.

Новое назначение меня смущает. Честно говоря, я опасаюсь работать с живыми людьми. У меня, если помните, с ними постоянно возникало некоторое недопонимание. Поэтому после долгих раздумий я решил делегировать полномочия кому-то более компетентному. И в принципе собираюсь вплотную заняться решением кадрового вопроса. Хотя и имею некоторые сомнения относительно реакции сослуживцев.

Главное, не забыть лопаты.

– Видишь, – Киллиан забрал у меня лист и подул, хотя эти чернила схватывались мгновенно, но привычка осталась. – Один пойдёшь?

– Кин продукты ждёт, а Карл кладбищ не любит. Скотину вот возьму. И Лютика.

А то ведь неплохая идея. Крысы, конечно, не вариант, но овес с зайчатиной однозначно зайдёт лучше, чем пустой.

– А я тебе говорю, мил человек, знатный овёс! Во! Поглянь! Не овёс – чистый сахар! – звонкий голос возницы разносился по двору, привлекая совершенно ненужное внимание.

Ну и нужное тоже.

Главное, слух Трувора зацепился за одно слово.

Овёс?

– Да любая скотина сожрет такой и добавки попросит!

Градоправитель издевается?

Или этак тонко мстит?

Трувор прибавил шагу, осознав, что про овёс слышал не только он. И ведь люди надеялись. Люди даже верили. Пусть не в коменданта, но в шанс на нормальный ужин. И подвода, которую дозорный заприметил давно уж, внушила определенный оптимизм.

А они опять овёс.

– Стоять! – рявкнул Трувор на всякий случай, поскольку народу в малом дворе собралось прилично. И как-то этот самый народ, которому бы заниматься делом, если не полезным, то хоть каким-нибудь, хмурился недружелюбно. На иных лицах и вовсе была написана готовность перейти к действию.

Перевести, так сказать, мысль в материю.

– Что тут происходит? – Трувор надеялся, что прозвучало внушительно.

– Так это! Во! Провиант привезли! – возчик стянул с головы шапку, а из неё уже мятую бумаженцию вытянул. – Из городу! Как велено!

– Овёс? – уточнил Трувор, пытаясь осознать размеры грядущей катастрофы.

– Самонаилучший! – заверили его.

– И везде овёс?

Точно градоправитель издевается.

Или всё-таки мстит?

– Ты за старшего? – бумажку Трувор принял, огляделся и протянул Каэру, который крутился поблизости.

– Так… ну… таки везу я, ваша милость! – возница развёл руками. – Велено… как велено.

– Хорошо.

Злиться на исполнителя смысла нет, он и вправду приказ выполняет.

– А кто отвечает за передачу груза? – бодро уточнил Каэр.

– Так… это… ну… – возчик нервно оглянулся. – Там… того. Этого. Вот.

И рукой махнул.

– Господин Окден, – сказал он. – Там… но… он как бы… того… сказал, что на мосту подождёт. Что, как выгрузимся, так и ехать. Ну, чтоб к нему, значится. Он и подпишет, чего надобно. Так это, куда выгружать-то?

– Никуда, – Киньяр дэр Каэр оглянулся. Но явно не нашёл, кого искал, и растерянно поглядел на Трувора. – А вы не могли бы со мной сходить? А то я один…

Совсем один.

– Стесняюсь, – закончил он.

– Идём, – Трувор подавил приступ раздражения. В конце концов, мальчишка ни в чём не виноват, да и вправду с талантами Каэров лучше быть рядом.

На всякий случай.

– Так хороший овёс! Хороший же! Самый наилучший! – возница мял шапку, явно нервничая. – Лучшего во всём королевстве не найти!

Овёс, возможно, и вправду был отменным.

Вот только овса в крепости и без того хватало.

– Ждать, – рявкнул Трувор и, оглядевшись, добавил уже не столько для возницы, сколько для остальных. – Никого не выпускать.

Ещё раз огляделся и на всякий случай уточнил.

– Огненными шарами не бросаться. И в принципе.

А то мало ли.

Пятеро.

Толстяк на невысоком пузатом коньке. И четвёрка охраны, которую приставили, верно, для душевного спокойствия, потому как на Трувора охрана впечатления не произвела.

Главное, на мост они ступить не решились, держались в почтительном отдалении. И в позах, и во взглядах чувствовалась такая вот готовность немедля отбыть прочь.

А мост изменился.

Изрядно так изменился. Трувор и шаг замедлил, разглядывая.

Ровная поверхность. Гладкая. Точно не камень, а ковёр, под каменную кладку расписанный. Трещины заросли, вмятины затянулись. Слева и справа лозы легли каменные, завитками. Этакая ограда больше какому-нибудь замку подошла бы, королевскому там или на худой конец герцогскому, а тут вот…

Как вот?

Правда, вонь, поднимающаяся изо рва, несколько общую благость портила, но это ж мелочи.

– Килли любит, чтобы красиво было, – сказал Киньяр, словно извиняясь. – Он, конечно, может, как раньше вернуть, но тогда опечалится. А когда он печалится, то начинает страдать.