– Что-то не обратил внимания, – покачал я головой. – Единственное, что заметил, две патрульных машины встретил по пути в госпиталь вместо одной.
– Я думаю, это только начало, – сказал, жуя овсяное печенье, Василий Анатольевич. – Скорее всего, из гарнизона на юге ещё пригонят войска город защищать. И вертолёты военные курсируют вдоль границ Аномалии. Чувствую, будет нескучно в ближайшее время.
Как только он это сказал, где-то вдалеке прозвучали длинные пулемётные очереди и раздалось несколько взрывов. После короткой паузы стрельба и взрывы повторились, потом снова наступила тишина.
– Похоже, какие-то твари уже вышли погулять, – сухо констатировал Герасимов. – Скоро придётся жить в госпитале.
– Этого горе-пульмонолога надо спустить в приёмное, – предложил Василий Анатольевич. – Сидит там штаны протирает.
– Чтобы он загубил нам тут с десяток раненых? – ухмыльнулся Герасимов. – Нет уж, спасибо, сами как-нибудь. Лучше уж тогда Михаила Ивановича попрошу, от него толк будет.
– Так и от ученика вашего толк вроде есть, – сказал молчавший всё это время Олег Валерьевич и посмотрел на меня. – Не пустое место ведь уже.
– Ваня да, неплохо уже справляется, – улыбнулся Герасимов. – Достойный ученик попался. Ему бы ещё на четвёртый круг прорыв сделать, да Вань? Много ещё осталось?
– Думаю, на днях можно будет попробовать, – ответил я, просканировав сначала свои достижения.
Золотой третий круг маны уже был полон и пыхтел от натуги, а зелёный до полного не дотягивал совсем немного. Следовательно, и, правда, на этой неделе добью, не соврал. Такие темпы роста даже превышали прогнозируемые – вот что значит выходы в Аномалию и полная выкладка.
– Понятно, – сказал Герасимов, допивая чай. – Значит, буду нагружать тебя на полную катушку, чтобы добрал. Твой четвёртый круг в ближайшее время ой как понадобится. И нас заодно хоть немного разгрузит.
– Я только за, – улыбаясь, ответил я. – За этим сюда и приехал.
– Зря улыбаешься, – усмехнулся Анатолий Фёдорович. – Скоро опять будешь бледный у стеночки сидеть и медитировать.
Сначала я подумал, что он это просто так сказал, потом тоже услышал приближающийся вой сирен скорой помощи. От других я его уже легко отличал.
– Так, братцы, отдохнули и будет, – сказал Герасимов и резко поднялся со стула. – Все бегом в приёмное. Нам еще жизни спасать!
Мы высыпали на крыльцо, встречая машины скорой помощи и следующие за ними несколько броневиков, на которых тоже часто подвозили раненых. Санитары выгружали носилки с тяжело раненными солдатами, некоторых сослуживцы несли на руках, остальные кое-как топали ко входу в приёмное сами. Охотников не было ни одного, только солдаты и офицеры.
Я подхватил под руку одного сильно хромающего военного и помог ему сесть на пока ещё незанятую лавочку возле регистратуры. В считаные минуты просторный холл приёмного отделения был заполнен ранеными до отказа. Один из внесённых на носилках уже не подавал признаков жизни. К нему сразу метнулся Герасимов, остальные застыли в ожидании указаний, оценивая тем временем вновь прибывших.
– Этот готов, – сухо констатировал Анатолий Фёдорович. – Совсем чуть-чуть не дотянул, уносите.
Наши санитары подхватили носилки с ещё не остывшим телом и утащили прочь. А дальше и, правда, было нескучно. Герасимов раздавал указания, и мы начали носиться между ранеными, оказывая помощь самым тяжелым и самым крикливым.
