Код Ктулху - страница 3

— Удивительно, — заворожённо произнёс профессор.

— Теперь получится? — с надеждой поинтересовался Даниил.

Спрутов не ответил. Там, в пещере, ему так и не удалось понять, почему рисунки разбросаны по стене столь хаотично, но сейчас, кажется, всё встало на свои места. Вениамин Сергеевич открыл страницу каталога с фотографиями и на одну из них нанёс карандашом квадрат с восемью разделительными полосами — по горизонтали и вертикали. Так и есть. Профессор с каким‑то суеверным ужасом взглянул на планшет: это недостающий ключ к таблице. Рисунки, попавшие в ячейки на фото, полностью совпадали с пустыми ячейками на экране.

— Вы можете перенести символы с фотографии в планшет? — дрожащим голосом спросил профессор.

— Легко.

В руках Даниила появился стилус, и через несколько минут недостающие элементы оказались внесены в таблицу.

— Готово, — художник протянул планшет профессору. — Но я всё равно не могу понять, как этим пользоваться.

— О, это не сложно, — от скепсиса Спрутова не осталось и следа. — Символы в самой таблице — это зашифрованные буквы или словосочетания, а линии слева и сверху — ключ к расшифровке.

— Опять ключ, — расстроился Даниил.

— На этот раз всё гораздо проще. Я недавно изучал гексаграммы в «Книге перемен» древнего Китая, и, как ни странно, здесь есть множество совпадений. Думаю, линии в нашей таблице — это двоичный код.

— Ничего себе! — воскликнул художник. — Как вы это поняли?

— По аналогии с «Книгой перемен». Смотрите: целая линия — это ноль, прерывистая — единица. В двоичном коде любые символы могут быть зашифрованы четырьмя парами нулей и единиц. Берём линии слева от нужного символа и переводим их в цифры. Затем то же самое проделываем с верхней гексаграммой — и таким образом получаем зашифрованную по одной из международных систем букву.

— Так чего же мы ждём! — Дымясь от нетерпения, Даниил вырвал из рук профессора планшет и, схватив со стола листок, принялся старательно выводить на нём цифры карандашом. Через минуту он, крайне довольный собой, взглянул на результат.

— Осталось перевести цифры в текст, — Спрутов больше не скрывал любопытства. — Воспользуйтесь интернетом.

Даниил быстро нашёл в планшете онлайн‑конвертер и стал вбивать в него цифры. Неожиданно глаза парня округлились. Резко откинувшись на спинку кресла, он с силой сжал планшет побелевшими пальцами.

— Вам плохо? — забеспокоился профессор.

— Не может быть, — прошептал Даниил. — Не может этого быть! — уже не сдерживаясь, во всё горло заорал он и, отбросив планшет, задёргался в судорогах, разбрызгивая по сторонам пену изо рта.

Вениамин Сергеевич испуганно завертел головой, совершенно забыв, что нужно делать. Вены на шее парня вздулись, став похожими на ветви мёртвых деревьев, а тело, перестав трястись, вытянулось, точно натянутый трос. Наконец, вспомнив про телефон, Спрутов вскочил, намереваясь вызвать скорую помощь, однако, встретившись взглядом с Даниилом, понял, что опоздал. Глаза художника уже вылезли из орбит, застыв стеклянными шарами… Кровавыми шарами — лопнувшие капилляры окрасили белки глаз несчастного в красный цвет. Сомнений нет — парень мёртв.

Спрутов попятился от мёртвого художника. Только этого сейчас не хватало. Конечно, профессор не виноват в смерти странного гостя: тот наверняка употреблял что‑то незаконное или страдал эпилепсией. Однако за этим всем последуют полиция, допросы, а может, и ещё что похуже. Вениамин Сергеевич точно не знал всех процедур, связанных с расследованием смертей, но был уверен, что проблем при этом не оберёшься. А уж причина визита Даниила и вовсе могла отправить профессора на принудительное лечение.