Максим побледнел, как полотно. Он шагнул к двери, потом остановился, обернулся к Алексею. В его глазах, помимо шока, вспыхнуло нечто острое, пронзительное – догадка.
– Ты… ты вчера был последним, кто имел доступ к «Байкалу». По твоему ключу.
– Я тестировал… – начал было Алексей.
– Не ври! – крикнул Максим. Его рациональный мир дал трещину, и из трещины выглядывала паника. – Что ты сделал, Сомов? Что ты украл?
Ибрагимов резко ударил тростью об пол. Звук был сухим и громким, как выстрел.
– Довольно! Орлов, успокойся. Обвинения без доказательств – роскошь, которую мы не можем себе позволить. Кирилла увезли. Нам нужно работать. Лиза, твоя задача – проанализировать эти символы, – он ткнул пальцем в блокнот. – Найдите их аналоги в базах древних алфавитов, шифров, что угодно. Максим – ты погружаешься в низкоуровневый код, ищешь любые отклонения от baseline-версии ядра за последние 48 часов. Алексей… – он посмотрел на него, и в его взгляде была бездна. – Ты останешься со мной. Мы попробуем понять… масштаб пробоины.
Максим, бросая на Алексея взгляд, полный ненависти и страха, выбежал из кабинета. Лиза, все еще в шоке, кивнула и, прижав блокнот к груди, вышла следом.
Дверь закрылась. Алексей остался наедине с Ибрагимовым.
Старик подошел к нему вплотную. От него пахло полынью и старостью.
– У тебя оно есть, – не спрашивая, констатировал он. – Ты чувствуешь холод. Видишь тени. Слышишь шепот в тишине. Так?
Алексей молчал. Его горло было сжато.
– Ты не вор, мальчик. Ты могильщик. Или, может быть, жертвенный агнец. Не знаю еще. Дай мне то, что ты взял.
Алексей, почти автоматически, сунул руку в карман и вытащил накопитель. Он снова был покрыт инеем. Ибрагимов взял его, не вздрагивая от холода, и положил в небольшую резную деревянную шкатулку, стоявшую на полке. Закрыл крышку. На мгновение показалось, что легкий синеватый отсвет из щелей шкатулки погас.
– Это не остановит его, но замедлит, – сказал Ибрагимов. – Теперь слушай внимательно. То, что ты пробудил, не имеет имени. Его нельзя вызвать или договориться с ним. Оно – как пустота, которая хочет быть наполненной. Как ноль, жаждущий стать бесконечностью. Оно питается порядком, смыслом, жизнью. Сначала цифровой, потом биологической. Кирилл – только начало. Следующий… – он посмотрел на Алексея. – Следующий будешь ты. Или твои близкие. Оно уже знает твой паттерн. Оно тянется к тебе.
– Как остановить? – выдохнул Алексей. Его рациональная башня рухнула. Остался только животный ужас.
– Заключить обратно. Переписать Печать, восстановив целостность. Но для этого нужен ключ. Ключ, который не в коде. Ключ – в памяти. В памяти места, откуда эта… Сущность была извлечена моими предками и первыми создателями «Кванта» много лет назад. В памяти земли. И в памяти твоей крови, Алексей.
– Моей крови? Что ты несете?
– Твоя бабушка, по материнской линии. Она из-под Казани, да? Деревня Старый Ключ?
Алексей кивнул, ошеломленный. Как он может это знать?
– Там, в тех землях, в старые времена, находили… места силы. Или, скорее, места слабости. Прорехи. Мои предки, старые знахари, умели с ними работать. Часть знаний ушла с твоей бабушкой, когда она выходила замуж за русского и уехала. Другая часть – осталась со мной. Нам нужно соединить их. Тебе нужно поехать туда. Узнать, как завершить обряд. Узнать, чем можно запереть эту дверь. Потому что код, который мы здесь напишем, будет лишь замком. А ключ… ключ должен быть выкован там.
