Читать онлайн Андрей Притиск (Нагваль Модест) - Кодекс Намерения 7.0

КОДЕКС НАМЕРЕНИЯ VII

ИМАТЬ

Пролог. То, чего пока нет

Всё, что однажды появляется в мире, некоторое время существует без формы, и если смотреть только на готовое, легко принять форму за начало, хотя на самом деле она является лишь последней частью длинного движения, которое началось задолго до первого видимого следа. Дом, стоящий на земле, когда-то был возможностью в чьём-то воображении, книга, лежащая перед глазами, когда-то была несколькими неоформленными мыслями, а дорога, по которой сегодня идут тысячи людей, когда-то существовала только как направление среди множества других направлений, которые могли никогда не получить своего продолжения.

Мы привыкли замечать вещи после их рождения и почти не замечаем то пространство, в котором они находятся до рождения. Там нет привычных предметов, нет законченных событий и зачастую даже нет слов, которыми можно было бы точно описать происходящее, но именно там возникает первое отличие одного возможного мира от другого. Пока всё возможно одинаково, ничего не движется к форме; движение появляется тогда, когда нечто начинает занимать внимание, задерживаться в восприятии и постепенно становиться более определённым, чем всё остальное.

Здесь начинается VII Кодекс.

Не с вопроса о том, как получить желаемое, и даже не с вопроса о том, как заставить реальность подчиниться намерению. Эти вопросы слишком быстро превращают живой процесс в инструкцию, а всякая инструкция рано или поздно начинает обещать человеку власть над тем, чего он ещё даже не научился видеть. Нас интересует другое: каким образом то, что не имеет формы, получает возможность войти в форму, почему одна возможность становится событием, другая исчезает, третья изменяется до неузнаваемости, а четвёртая вдруг начинает жить собственной жизнью, хотя когда-то была всего лишь мыслью.

Для этого придётся вернуться к самому началу, туда, где ещё невозможно провести привычную границу между мыслью и материей.

Мысль кажется нематериальной только потому, что мы привыкли измерять материю весом, плотностью и объёмом. Но мысль способна изменить движение руки, рука способна изменить положение предмета, предмет способен изменить пространство, изменённое пространство способно изменить поведение других людей, а их поведение способно создать события, которые через некоторое время уже никто не будет связывать с первоначальной мыслью. След становится настолько длинным, что его начало теряется из виду, и нам кажется, будто событие появилось само собой.

Ничего не появляется само собой в том смысле, в котором мы обычно употребляем эти слова.

Просто начало часто находится слишком далеко от результата.

Поэтому материализация не является чудом внезапного возникновения готовой вещи. Она гораздо прозаичнее и одновременно гораздо глубже. Это движение, при котором возможность постепенно приобретает определённость, определённость получает направление, направление находит действие, действие входит в материю, а материя отвечает собственной природой, своими законами, сопротивлением, случайностями и возможностями, после чего первоначальное намерение уже не может остаться прежним.

Именно поэтому материализация никогда не бывает простым переносом внутреннего наружу.

То, что выходит наружу, меняется.

И то, что меняется снаружи, возвращается обратно.

Книга, которую автор начал писать, в процессе написания начинает менять самого автора. Построенный дом становится средой, которая определяет привычки его жителей. Созданное дело требует решений, которых не существовало до его появления. Произнесённое слово может изменить отношения между двумя людьми, а однажды совершённый поступок способен создать такую последовательность последствий, которую невозможно было увидеть в момент его совершения.

Создатель и созданное вступают в обмен.

В этом обмене и находится Живая Реальность.

Но прежде чем возможность станет формой, ей необходимо войти в восприятие.

Здесь появляется слово, которое в VII Кодексе будет иметь особое значение, потому что его привычное употребление скрывает часть его глубины. Внимать означает не просто слышать и не просто обращать внимание. Внимать можно тому, что действительно получило возможность быть услышанным, тому, что не было отброшено сразу после первого прикосновения к сознанию.

Внимание может скользнуть по поверхности.

Внимание может выбрать объект.

Внимание может даже изучить его.

Внимание ещё не гарантирует принятия.

Внимать означает дать воспринятому некоторое пространство внутри себя, позволить ему побыть там достаточно долго, чтобы оно перестало быть случайным раздражителем и начало вступать во взаимодействие с уже существующим знанием, опытом, памятью и намерением. Поэтому Внимание является не просто направлением взгляда, а первой формой принятия.

И здесь мы подходим к другому слову.

Имать.

В VII Кодексе оно не будет использоваться как историческое или академическое толкование происхождения современного слова «иметь». Мы создаём собственную внутреннюю работу со словом, и она имеет право существовать именно как часть языка Кодекса. Нас интересует созвучие, которое позволяет увидеть новую связь: И-Мать, импульс, входящий в Матерь, направление, входящее в материю, возможность, которая перестаёт существовать только внутри и начинает искать место во внешнем.

Мать здесь не означает только рождение в биологическом смысле. Мать становится образом принимающего начала, той среды, которая способна принять бесформенное и дать ему форму. Земля принимает семя, сознание принимает образ, язык принимает мысль, бумага принимает знак, дерево принимает резец, пространство принимает построенное, время принимает последовательность действий, а жизнь принимает поступок вместе с его последствиями.

Материя в таком понимании перестаёт быть мёртвым веществом.

Она становится Матерью формы.

Тогда Имать означает не захватить и не присвоить, а ввести возможность в среду, способную дать ей существование. Именно здесь слово начинает отдаляться от привычного «иметь», потому что иметь относится прежде всего к тому, что уже обрело форму, тогда как имать относится к движению, благодаря которому форма вообще становится возможной.

Можно иметь дом, но прежде необходимо имать замысел дома в материю.

Можно иметь книгу, но прежде мысль должна пройти через язык, руку, клавиатуру, бумагу, экран, время и множество других слоёв, каждый из которых изменит её.

Можно иметь новое решение, но до этого решение должно быть принято настолько глубоко, чтобы оно стало способно изменить действие.

Можно иметь новую жизнь, но невозможно получить её в готовом виде, потому что жизнь не продаётся комплектом вместе с инструкцией по сборке.

И здесь становится заметной связь между Внимать и Имать.

Внимать позволяет возможности войти в восприятие.

Имать позволяет возможности выйти из восприятия в форму.

Но между этими движениями находится Намерение.

Если воспринятое не получает направления, оно может остаться просто впечатлением. Мы ежедневно воспринимаем огромное количество вещей, которые ничего в нас не меняют, потому что сознание не задерживает их достаточно долго или потому, что у них нет связи с направлением нашей жизни. Намерение выделяет среди множества воспринятого то, что должно получить продолжение.

Поэтому VII Кодекс не будет учить тому, как «сильно захотеть».

Сильное желание само по себе ещё ничего не гарантирует.

Иногда желание бывает огромным, а действия отсутствуют. Иногда желание исчезает после первого столкновения с реальностью. Иногда оно принадлежит не нам, хотя мы годами принимаем его за своё. Иногда желание настолько связано со страхом, что вся энергия уходит не на создание желаемого, а на попытку избежать противоположного.

Намерение устроено иначе.

Оно не просто хочет.

Оно выбирает направление.

И после выбора возникает необходимость Имать.

Вот здесь материализация становится реальной работой.

Намерение должно найти форму действия, иначе оно остаётся внутренним движением. Действие должно найти материальную среду, иначе оно не оставляет устойчивого следа. Материальная среда отвечает сопротивлением, и это сопротивление заставляет намерение уточняться. То, что казалось простым внутри, оказывается сложным снаружи, и именно это столкновение показывает, насколько намерение действительно.

Человек может считать себя намеренным построить дом, пока не столкнулся с землёй, разрешениями, деньгами, материалами, временем, погодой и десятками мелочей, которые невозможно было увидеть из кресла. После первого настоящего столкновения с материей становится понятно, было ли это намерением или красивой мыслью о будущем.

Материя проверяет намерение.

Но она не только проверяет.

Она помогает ему обрести форму.

Плотность материала заставляет проект стать точнее. Ограниченность времени заставляет выбрать главное. Ограниченность ресурсов заставляет отказаться от лишнего. Сопротивление среды обнаруживает слабое место. Неожиданное препятствие иногда приводит к решению, которое было лучше первоначального.

Поэтому сопротивление не является врагом материализации.

Без него мы получали бы только копии собственных фантазий.

А реальность интереснее фантазии именно потому, что она не обязана совпадать с нами.

Возможно, это и есть одна из причин, по которой созданное иногда оказывается лучше замысла. Автор начинает с одного представления о книге, но сама книга в процессе написания показывает ему другое направление. Художник наносит первый слой и обнаруживает форму, которой не видел заранее. Архитектор сталкивается с особенностями пространства и меняет проект. Исследователь начинает искать одно, а находит совершенно другое.

Материализация способна думать вместе с нами.

Не потому, что у материи есть человеческий разум, а потому, что столкновение намерения с реальностью производит новое знание.

И тогда процесс становится круговым.

Мы внимаем.

Воспринятое начинает жить внутри.

Намерение выбирает направление.

Имать вводит направление в материю.

Материя отвечает.

Мы снова внимаем.

Теперь уже тому, что получилось.

И новое восприятие изменяет следующее намерение.

Так возникает не лестница, ведущая от низшего к высшему, а живая спираль, в которой каждое возвращение происходит на другой глубине. Именно поэтому VII Кодекс не будет давать читателю окончательной формулы материализации. Такая формула была бы удобной, но мёртвой, а нас интересует процесс, который остаётся живым после окончания книги.

Возможно, именно здесь начинается настоящее отличие седьмой книги от всех предыдущих.

Мы больше не будем рассматривать Намерение как вершину.

Намерение становится частью движения.

Оно не заканчивает путь, а запускает его.

Видящий замечает возможность, Внимающий принимает её в восприятие, Намерение направляет её, Имать вводит её в Матерь, форма возникает, Живая Реальность отвечает, а ответ возвращается к Видящему и открывает новую возможность.

Так возникает цикл.

И если этот цикл действительно понять, материализация перестаёт казаться чем-то далёким, предназначенным для избранных или спрятанным за непроницаемой стеной тайного знания. Она обнаруживается в каждом дне, потому что каждый день наполнен переходами от невидимого к видимому, от решения к действию, от слова к событию, от образа к форме.