– Так тебе изменяет жена?
– Не смеши. Зачем мне следить за женой?
– Чтобы верить, что любит только тебя.
– Мне ее любовь даром не нужна. Слишком дорого обходится. Мечтаю, чтобы у нее завелся любовник.
– Это будет дороже, – позволил себе шутку сыщик. – Ладно, кто?
– Даша.
– Это та заносчивая брюнетка, которая была на фотографии там, на яхте?
– С тобой невозможно. Ты все помнишь, дорогой мой Пинкертон.
Прозвище это привязалось к детективу еще со школьной поры и, скорее всего, стало той самой путеводной звездой, отправной точкой его жизни.
– Не могу поверить, человек с железной хваткой. Неужели и ты способен на страдания?
– Есть такое чувство.
– Да брось ты, куда она от таких денег денется, я хотел сказать – от тебя.
– Не знаю, периодически она пропадала из виду, но в этот раз как будто навсегда. В общем, мне нужно знать, есть у нее кто-то еще или нет, если есть, то кто, в общем, фото, видео, я хочу знать всё. Но даже не это главное. Главное – меня пугают мои чувства. Никогда со мной такого не было.
– Все мужчины рано или поздно становятся сентиментальными: кто-то в тридцать, кто-то в пятьдесят.
– Слезные проходы тоже требуют прочистки. Сантехника чувств. Невозможно сдерживать эмоции всю жизнь.
– Невозможно.
– Я так понимаю, за ценой ты не постоишь.
– Некогда стоять, поэтому к тебе и обратился.
– Почему ты решил, что она тебе изменяет?
– Еще не решил, поэтому и прошу разобрать задачку. Я не хочу копаться в телефоне любимого человека, слишком мелко для меня.
– Я бы сказал – дно. Представь, каково мне все время искать доказательства в чьем-то грязном белье.
– А ты стирай, а потом ищи, – улыбнулся Глеб собственной шутке.
– А как же улики?
– Да уж, грязная схема. Но тебе же это нравится?
– Да, этого не отнять. Так кто она? Снова модель?
– Ты же знаешь, я с детства люблю собирать модели.
– Еще бы, помню твою комнату, где все было заставлено и завешано моделями кораблей и самолетов. Но время изменилось, сейчас в идеальной модели все на микросхемах.
– Тебе объяснять не надо.
– Я подберу лучших ребят. Они сделают все незаметно. Но это будет недешево.
– Сколько?
– За всё про всё где-то миллион долларов в месяц.
– Была дорогая, а стала еще дороже.
– За такие деньги следить за своими бывшими. Неужели это того стоит?
– Хочу проверить.
– Я тебя никогда не мог понять.
– С некоторых пор я научился относиться к деньгам философски. Наблюдать за бывшими все равно что инвестировать в собственную ревность.
– Жил бы с женой. А чего тебе не жилось спокойно?
– С Жанной? Жилось до поры до времени, пока не началось все это где-то лет пятнадцать назад, когда она пошла работать в Красный Крест. Не сиделось ей у Христа за пазухой. Она, видите ли, вдруг стала праведницей, ей надоела эта благая жизнь и захотелось какой-то другой благородной, благотворительной. Уехала в Африку спасать детей от болезней. Усыновила там негритенка, – не обращал внимания Глеб на молодого смуглого официанта, который обслуживал их столик. – Ладно один пацан, хрен с ним, но на этом дело не закончилось. Жанна решила спасти всех детей Африки. Она построила там больницу, на мои деньги и деньги моего отца, которые начали туда улетать, как в трубу. В эту же трубу улетели и наши отношения, потому что я не люблю, когда мои деньги тратят без моего ведома черт знает на что. Но это было давно, нет смысла сегодня об этом вспоминать.
– Мне кажется, при разводе ты потерял еще больше, – заметил детектив.
