— Есть начать снижение! — громко прокричал старпом. — Высотный, малый ход вниз, сто восемьдесят!
Высотный оператор, светловолосый лейтенант уверенно положил руки на рычаги тяги и плавно сдвинул их на себя, глядя на приборы.
— Есть малый ход вниз, сто восемьдесят!
Стрелки манометров начали качаться, гул двигателей изменился, будто стал громче. В ушах начало понемногу закладывать.
— Снижаю тягу. Пошли вниз. Скорость снижения — двести… сто восемьдесят...
— Рулевой, держать позицию, — приказал старпом.
Второй офицер взялся за штурвал:
— Есть удержание. Курс стабильный.
— Балансировщики, доклад по отклонениям!
Тон старшего помощника звучал механически, будто он привык ко всему этому. Но за внешним равнодушием скрывался большой опыт, и в случае нештатной ситуации офицер отреагировал бы быстро.
— Крен ноль, стабильно, — отозвался один балансировщик.
— Дифферент ноль два на нос, в пределах допусков, — добавил второй.
Штурман смотрел на карту, но от него сейчас ничего не требовалось. Он просто отмечал время начала снижения в журнале.
— Высота две тысячи шестьсот… две тысячи четыреста, — докладывал высотный оператор.
— Свяжитесь с базой, пусть подтвердят, — потребовал старпом, обернувшись к пункту связи.
Связист схватил трубку, прослушал ответ и доложил:
— Вышка подтверждает, идём ровно, смещения не наблюдают, скорость допустимая.
— Две тысячи двести… две тысячи…
— Дифферент ноль пять на нос! — доложил один из балансировщиков.
— Компенсировать, — приказал старпом.
— Есть!
Оператор сдвинул рычаг на пару делений, и через несколько мгновений наклон пола почти исчез.
— Тысяча восемьсот… тысяча шестьсот!
— Машинное отделение докладывает! — крикнул второй связист, держа в руке трубку. — Расход игниума четыреста двадцать пять килограммов в минуту, температура камеры три тысячи сто, всё в пределах допусков.
— Принято, — сказал Извольский, взглянул на манометры и чуть поморщился.
Расход был выше нормы, но это считалось допустимым.
— Тысяча четыреста… тысяча двести…
— Выпустить шасси! — рявкнул старпом.
— Есть!
Карандаш на столе штурмана покатился к краю стола, тот едва успел его схватить.
— Выровнять дифферент, — произнёс Извольский и устало скривился.
— Выровнять дифферент! — проревел старпом, перекрикивая гул двигателей.
— Есть!
— Тысяча! Девятьсот!
Мы продолжали снижаться. Кеннет в этот момент с восторгом смотрел, как работает экипаж. Контр-адмирал снова выдвинул перископ.
— Вышка передаёт! — крикнул связист. — Шасси выпущены, визуально готовы к касанию.
— Восемьсот… семьсот… шестьсот, — продолжал докладывать высотный оператор.
Я крепче взялся за поручни. Флетчер тоже. Крепость начала подрагивать, не сильно, но ощутимо. Это восходящий поток горячего воздуха от поля бил снизу.
— Снос на юг два метра, — доложил рулевой. — Компенсирую.
Он потянул рукоятку, и двигатели загудели громче. Тяжёлая крепость начала сдвигаться, продолжая опускаться ниже.
— Продолжать снижение, — сказал старпом.
— Снос компенсирован, позиция стабильная.
— Четыреста пятьдесят… четыреста.
— Уменьшить скорость снижения, — приказал контр-адмирал.
— Высотный, скорость снижения сто!
— Есть сто.
Оператор сдвинул рычаг от себя, и двигатели загудели сильнее.
— Вышка докладывает: идём точно в центр, отклонений нет.
— Триста!
— Двести!
— Сто пятьдесят!
— Сто!
— Шасси к приёму нагрузки готовы!
— Семьдесят!
— Пятьдесят!
Кеннет посмотрел на Флетчера.
— Вот это махина, и ей так легко управляют, — прокричал офицер-инспектор.
