Полуденная тишина отчего-то навевала страх, было что-то неправильное в застывшем воздухе, в предметах без тени, мир казался нереальным и чужим, как во снах, когда места вроде бы знакомы, но никак не можешь вспомнить их. В прозрачной дымке горячего воздуха усталым глазам мерещились чудовищные образы бадуков, и нужно было приложить усилие, чтобы продолжать нудную работу. Это верный признак, что пора было идти на перерыв.
Перед тем, как закончить работу у нас с мамой была своя традиция. Трижды я предлагала маме закончить работу, и уйти, и трижды она мне отказывает. А потом, как ни в чем, ни бывало, она говорит, что устала и мы уходим. И так происходит каждый раз, с самого первого дня, что был уже четыре зимы тому назад.
– Что-то сегодня тяжеловато, да? – начинала я ежедневный ритуал. – Может отдохнуть?
– Тебе бы только отдыхать, – бурчит мама, не поднимая головы. – Не набрала и полкорзины, а уже уйти хочешь. Распорядитель, хоть и идиот – мама понизила голос и опустила голову, – но считать умеет. Работай.
– Но солнце такое злое, как бы удар не схватить, – не унималась я. В тот день мне особенно сильно хотелось домой. Которую ночь я плохо спала, слишком жарко, душно, и снились кошмары. После такой ночи тело болело, и каждое движение давалось с трудом.
– Подвинь зонт поближе, тогда и … – истошный вой прервал мамину речь.
– Что там? – от крика по спине пробежал холодок.
Кричала женщина, совсем недалеко от нас.
– Не знаю, – мама подняла голову и посмотрела в сторону, откуда слышались крики, – надо посмотреть.
– Я схожу!
– Нет. Стой здесь, – она передала мне корзинку, – я схожу.
– Лучше я…
– Стой здесь и жди меня, – отрезала мама.
И она, осторожно поднимая ноги, направилась на затихающие крики, куда уже стягивались работники со всего поля.
На жаре время длилось долго. Шум уже затих и все начали расходиться, только мамы не было видно. Я пыталась подслушать разговоры проходящих мимо людей, но слова тонули в общем гомоне голосов.
Что же случилось? Может быть, кто-то упал и расшибся? или потеряли кого? а может, рассыпали только собранный рис?! я бы тоже кричала!
Руки затекли, две корзины заполненные рисом – тяжёлая ноша, к тому же я никак не могла поправить зонтик, и солнце светило в глаза.
Многие уже шли к выходу, а мамы все было. Я начала по-настоящему волноваться. Поля огромны, они растянулись так далеко, что не видно краёв рисового моря, и здесь может случиться все, что угодно.
Узнав мамин силуэт вдали, я вздохнула с облегчением. А с кем это она идёт под ручку? С мужчиной? После смерти отца, я ни разу не видела мать с другим мужчиной.
Когда они приблизились, я увидела, что они идёт, опершись на старика-соседа по имени О.
– Спасибо, спасибо … – мама неловко раскланялась перед ним.
– Будьте осторожны, Кайра. Дома обработайте ногу, – старик не говорил, он хрипел и шелестел.
– Конечно, конечно. Так жаль её, – мама промокнула красные глаза краем косынки.
– Эти рисовые поля забрали много душ, – старик покачал головой. – Такова цена защиты. Нужна ли нам эта защита? Вот в чем вопрос, – он осторожно, так же высоко поднимая руки, направился к выходу. – Не хворайте
Внутри все похолодело. Я не сразу спросила, что случилось, и так поняла, что что-то с страшное и не хорошее.
– Дай корзину, – мама протянула руку, но я ловко извернулась, чуть не опрокинув рис. – Попробуй только просыпать! – она замахнулась на меня, но не ударила.
