Читать онлайн Алексей Кукушкин - Линкор "Трамп" и Гренландия

Зал конференции «Белла Скай» был заполнен до отказа. Тысяча двести делегатов из восьмидесяти стран мира: политики, ученые, журналисты, военные эксперты, замерли в ожидании. На огромном экране за спиной президиума сменялись кадры, от которых у присутствующих перехватывало дыхание, была показана аэрофотосъемка гренландских ледников, где среди вечных снегов проступали геометрически правильные структуры, не оставлявшие сомнений в своем искусственном происхождении.

Председатель саммита, генеральный секретарь ООН, поднялся на трибуну и объявил:

"Леди и джентльмены, слово предоставляется руководителю Гренландской экспедиции, профессору Ларсу Андерсену из Копенгагенского университета".

Из-за кулис вышел невысокий сутулый человек с копной седых волос и глазами, горевшими тем особенным огнем, который бывает только у людей, прикоснувшихся к тайне. Профессор Андерсен обошел трибуну и, отказавшись от микрофона, заговорил, его голос, усиленный акустикой зала, звучал пронзительно и ясно:

"Господа, три месяца назад мы отправились в Гренландию с рутинной геологической экспедицией. Мы искали полезные ископаемые. Мы нашли нечто, что перевернет все наши представления об истории человечества".

Он нажал кнопку на пульте, и на экране появилось изображение, на котором виднелась огромная ледяная стена, а в ней, словно в витрине музея, проступали очертания колонн, арок, крыш.

— То, что вы видите, не игра природы, а архитектура. Здания, простоявшие подо льдом более двухсот лет, и они не просто сохранились. Они... работают, причем принцип нам до конца не ясен.

В зале пронесся ропот. Андерсен поднял руку, призывая к тишине:

"Чтобы понять масштаб открытия, нужно заглянуть в историю. 1816 год вошел в учебники как «год без лета». Извержение вулкана Тамбора в Индонезии выбросило в атмосферу столько пепла, что солнце померкло над всей планетой, хотя есть и другие версии, как падение на планету второго спутника, но не первопричина важна, а последствия. В Европе и Америке снег выпадал в июне, реки замерзали в августе, неурожай привел к голоду и эпидемиям, но мало кто знает, что Гренландия пострадала сильнее всех. За несколько месяцев климат там изменился навсегда. То, что было зеленым островом, покрылось ледяным панцирем, который не таял больше двухсот лет, до настоящего времени".

Он перевел дыхание и продолжил:

"До 1816 года Гренландия была обитаема. Там жили люди, но не только эскимосы, но и европейские поселенцы, скандинавские колонисты, потомки викингов, приплывших туда еще в X веке. Существовали города, фермы, церкви, под ними, то, что построили не они".

На экране появилась карта Гренландии, на которой красными точками были отмечены места находок.

"Георадары показали, что под поселениями нового времени, на глубине от десяти до пятидесяти метров, скрыты более древние структуры, им не двести, а пять сотен лет, это руины цивилизации, существовавшей до нашего общества и размерами под людей в два или три раза превышающего наш.

В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь щелчками фотокамер.

— Первое здание, в которое мы проникли, оказалось целым. Стены излучали слабое свечение. Температура внутри поддерживалась автоматически, плюс двадцать два градуса Цельсия, независимо от того, что снаружи было минус сорок. Это тепло не производилось никакими известными нам источниками. Оно буквально... извлекалось из атмосферы, используя разность напряжения на высоте и у земли.

На экране сменилась картинка, возник крупный план стены, покрытой странными узорами, напоминавшими электрические схемы.

— Мы назвали это «атмосферное электричество». Здания улавливают энергию из окружающей среды, из перепадов температур, движения воздуха, даже из космического излучения. Они работают как гигантские аккумуляторы, накапливая и перераспределяя энергию. Войти внутрь все равно что войти в современный дом, там тепло, светло, работает вентиляция. Можно жить, и мы жили там три недели, поняв что энергия где-то еще и концентрируется.

Зал замер. Андерсен перевел дыхание и продолжил:

— Но самое невероятное мы обнаружили на второй неделе. В одном из залов нашли зеркала. Огромные, от пола до потолка, покрытые патиной времени. Когда мы очистили их, они... ожили.

На экране появилось видео, на котором темный зал, освещенный лишь фонарями, и огромное зеркало, в котором вдруг начало проявляться изображение. Другой зал. Другие люди. Другое зеркало.

— Это система связи, господа. Дома соединены между собой сетью, работающей до сих пор. Мы разговаривали с коллегами, находившимися в двадцати километрах от нас, через старое зеркало. Качество изображения лучше, чем у нашего 8K. Задержка в доли секунды практически неуловима. Никаких спутников, никаких вышек, никаких кабелей. Просто зеркало и свет.

Андерсен сделал паузу, давая залу переварить информацию, и добавил:

— И это только то, что мы нашли за три месяца. Подо льдами Гренландии скрывается еще и другой город. Десятки, может быть, сотни зданий. Храмы, дворцы, пирамиды, те горы причудливой формы, которые мы считали природными образованиями, на самом деле рукотворны. Георадары показывают структуры на глубине до двухсот метров, то, что обнаружили мы, лишь малая часть того, что скрыто.

Профессор подошел к краю сцены и заглянул в глаза залу:

— Древние мифы говорят о Гиперборее — стране за северным ветром, где жили существа огромного роста и мощного разума. Индийская «Махабхарата» упоминает остров Шветадвипу, «страну блаженных», где находится Центр Мира, вокруг которого вращаются Солнце, Луна и звезды. Греческие хроники, тибетские легенды, славянские предания гору Мера, все они описывают одно и то же место, мы считали это выдумкой, но мы ошибались. Мы нашли её!

На экране появилась карта XVI века, составленная Герардом Меркатором — знаменитым картографом, чьи работы до сих пор поражают точностью.

— Меркатор скопировал свою карту Арктики с древних источников. На ней обозначен материк, где сейчас находится Гренландия, целиком или четверть, пока не установлено. Ледяной остров, каким мы его знаем, появился лишь в XIX веке. До этого там была зеленая земля, покрытая лесами, лугами и городами. Наши предки знали об этом, а потом пришла катастрофа.

Он перевел дух и закончил:

— Глобальное потепление топит льды, которые скрывали тайну больше двухсот лет. Гиперборея возвращается. Мы стоим на пороге величайшего открытия в истории человечества, но это открытие несет не только знания. Оно несет ответственность, и вопросы. Главный из которых: "Кому принадлежит прошлое? И кто будет владеть будущим?"

Зал взорвался аплодисментами, вопросами, криками. Андерсон поднял руку, призывая к тишине:

"Я знаю, что вы хотите спросить. Да, мы нашли артефакты. Да, технологии гиперборейцев на порядки превосходят наши. Да, они могут изменить мир. Но есть еще кое-что, что я не сказал. Местные жители, инуиты... они знали. Они всегда знали, их шаманы хранили эти знания веками, передавая из поколения в поколение, и сейчас, когда льды тают, они просыпаются. Они чувствуют зов крови, и они не намерены отдавать свое наследие никому".

Он поклонился и покинул трибуну под гул голосов, среди которых тонули требования прессы, выкрики политиков и тихие, но твердые голоса тех, кто уже понимал, что мир изменился навсегда. Гиперборея вернулась, и она требовала ответов.

Вашингтон, Белый дом. Овальный кабинет. Март 2033 года, 11 часов вечера.

Дональд Трамп сидел в своем любимом кресле, откинувшись на спинку и положив ноги на край резного дубового стола. Перед ним на огромном плазменном экране застыл последний кадр трансляции из Копенгагена, на которой профессор Андерсен, с его пронзительным взглядом и седыми космами, только что покинувший трибуну под гром аплодисментов. Трамп нажал на паузу и уставился на изображение замерзших колонн, проступающих сквозь лед. Рядом с ним, на приставном столике, лежала стопка распечаток: разведсводки, аналитические записки, предварительные отчеты экспертов. Он уже просмотрел их все, но в голове продолжала крутиться одна и та же мысль:

За спиной президента, на стенах Овального кабинета, висели портреты его предшественников, но Трамп редко на них смотрел, он смотрел в будущее, в 2033 год, который стал для него годом триумфа и одновременно годом величайшего вызова в его жизни. Восемьдесят шесть лет, а он все еще здесь, все еще у власти, все еще готов сражаться.

Он вспомнил 2028 год, когда его советники впервые заговорили о третьем сроке. Конституция, поправки, юридические хитрости, все это было лишь словами для людей, которые не понимали главного. Когда народ хочет, чтобы ты остался, он найдет способ, и народ захотел. После Ормузского пролива, после «Дефайента», после того, как его корабли остановили иранскую армаду, рейтинги взлетели до небес, а когда Верховный суд, обновленный тремя его назначенцами, вынес решение, что поправка о двух сроках не распространяется на непоследовательные сроки, мол, первый срок был в 2017-2021, второй в 2025-2029, а третий, это уже совсем другая история, то народ вышел на улицы праздновать.

Демократы кричали о конце демократии. Европа заламывала руки. Китай молчал и готовился к худшему, но Трамп сидел в этом кресле, и это было главное.

Он перевел взгляд на экран и снова прокрутил запись выступления Андерсена. Профессор говорил о 1816 годе, о «годе без лета», о вулкане Тамбора, который изменил климат планеты и заморозил Гренландию. Трамп помнил, как в 2026 году, когда он только заикнулся о покупке острова, над ним смеялись.

«Трамп хочет купить Гренландию!» — заголовки газет пестрели карикатурами. Датчане оскорбились. Европа встала на дыбы. А он тогда просто хотел защитить северные рубежи, поставить радары, разместить войска. Никто не понял. Никто не увидел дальше своего носа.

Теперь под этими льдами лежат технологии, способные изменить мир. Не нефть, не газ, не редкоземельные металлы, а нечто гораздо более ценное. Здания, работающие на атмосферном электричестве. Связь через зеркала. Источники энергии, которые не снятся современным ученым, и все это, все это находится на острове, который юридически принадлежит Дании, но который он, Трамп, мог бы купить за смешные деньги восемь лет назад.

Он встал и подошел к карте мира, висевшей на стене. Погладил её шаршавой ладонью. Гренландия, это огромное белое пятно, зажатое между Канадой, Исландией и Северным полюсом. Ключ к Арктике. Ключ к Северному морскому пути. Ключ к новым технологиям, и теперь, когда льды тают, этот ключ становится самым важным в мире.

Трамп вспомнил разговор с датским премьером в 2026 году, тот снисходительно улыбался и говорил о «недопустимости колониальных амбиций в XXI веке».

«Посмотрим, кто будет смеяться последним», — пробормотал Трамп, глядя на карту.

В дверь постучали. Вошел советник по национальной безопасности, генерал в отставке, с неизменным планшетом в руках.

— Господин президент, европейцы уже собирают экстренный саммит. Дания привела войска в повышенную готовность, а инуиты в Нууке вышли на улицы с требованиями независимости, и все это за несколько часов после выступления Андерсена.