Тогда-то мне стало не по себе. Не может же всё это быть правдой?! Родители так бы не поступили! Я отошла на пару метров дальше по коридору и ответила.
— Наконец-то! — крикнула мама в трубку и нервно затараторила: — Почему молчишь? Тебе для чего телефон куплен? Так не делается, Лана!
— Прости, — виновато прошептала я. — Ма, у меня небольшие проблемы. Вы с хозяйкой квартиры созванивались? Тут просто какие-то посторонние люди, и они говорят, что связывались с вами...
Не успела договорить, как мама прерывает меня.
— Да, я тебе для этого всё утро и звоню. Мы не сможем оплачивать съём.
Внутри всё замерло от страха.
— Как? — поражённо прошептала и сорвалась на обиженный крик: — Вы же обещали!
— Светуль, — мягкое, ласковое обращение резануло слух — мама использовала его только в критических ситуациях. Значит, произошло нечто плохое. Я застыла в ожидании неизбежного. — Владу срочно нужны деньги, мы не можем не помочь.
Я прислонилась к бежевой стене коридора и почувствовала резко накатившую слабость. Ноги предательски подкосились.
Родители не стали бы поступать так без весомой причины.
— Что случилось?
— Ничего серьёзного, просто Владик не хочет говорить, — спешно ответила мама. Она явно нервничала, и мне это совсем не нравилось. — Если хочешь, можем связаться с главой студенческого городка, тебе подыщут место в общежитии. Но пока что придётся потерпеть так. И... — она запнулась, будто не хотела говорить. — В общем, Сергей Витальевич обрисовал мне ситуацию. Сын у Юсуповых вообще-то неплохой спокойный парень, просто забрал семейные деньги, которые им очень нужны. Если ты согласишься им помочь и вернуть карту...
— Нет! — рявкнула громко, отчего Юсуповы-старшие посмотрели в мою сторону с подозрением.
Я отошла ещё дальше, почти к лифтам, чтобы они не слышали, и заговорила тише, но от этого голос не перестал дрожать.
— Ма, вы вообще понимаете, что предлагаете? Украсть? Это... это же бред.
— Светуль, — голос мамы стал совсем тихим, — мы уже всё проверили. Свободных комнат в городе почти нет. Женька едва нашла угол у бабки на окраине. Если ты не останешься в этой квартире, тебе негде будет жить. Вообще негде. Ты понимаешь?
Я понимала. Слишком хорошо понимала. Вчера, когда сидела в хостеле, я от скуки просматривала варианты с другими квартирами или комнатами. Родители не брали трубки, я волновалась и решила немного подстраховаться, поэтому перерыла все сайты с объявлениями. Ничего. Даже страшных вариантов не осталось. А с моими деньгами…
Даже Женька, моя подруга, сказала, что с поисками жилья всё туго.
— У нас нет выбора, — добавила мама. — Если ты не согласишься, ты останешься на улице.
— А как же общежитие? — прошептала я, хотя уже знала ответ.
— Мест нет. Я звонила. Сказали, что заявку нужно было подавать в июне. А мы... мы тогда ещё надеялись, что ты поступишь на бюджет, и что мы сможем потянуть квартиру. — В её голосе промелькнула горечь. — Прости, Светуль.
Я не стала отвечать. Просто молча сбросила звонок и, через силу повернула голову к ожидающим Юсуповым. Сергей Витальевич выглядел спокойным и непоколебимым, словно всё шло так, как должно быть.
Мне потребовалась пара минут, чтоб собраться с мыслями и найти слова — правильные, не слишком резкие — чтоб всё объяснить. Но, видимо, Сергей Витальевич был достаточно умён и наблюдателен, потому что понял всё без лишних разговоров.
