Читать онлайн Денис Пожидаев - Место между нами

СОН, КОТОРЫЙ ПОМНИТ

Цикл «Следы до пробуждения»

МЕСТО МЕЖДУ НАМИ

Повесть четвёртая

Глава 1. Общий путь

Межень начиналась не с ворот, а с моста, у которого было два края.

Точнее, с целой системы мостов: один путь над водой расходился на параллельные настилы, шёл разными досками, разными перилами, чтобы двое могли идти рядом — и всё же каждый по своему краю. Команда вышла к этому узлу утром, и Элиан сразу понял, что не знает здешних правил: тут даже дорога была устроена так, чтоб между идущими оставалось место.

У сломанной скобы работали двое подростков. Девочка чинила одну её половину, мальчик придерживал вторую — руки в лад, без слов, как работают те, кто давно сработался. Они перебрасывались шутками, спорили легко, дополняли друг друга. Это были Лиор и Ивена, и они, как выяснится, дружили с малолетства.

— По остаточному шагу видно, какой мост держит, — объяснил Лиор Элиану, показывая на вмятины в мокром дереве. — Где люди прошли много раз, там доска проверена. Идите по следу — не ошибётесь.

— След показывает, где шли, — поправила Ивена, не поднимая головы от скобы. — А не куда хотели попасть. Это разные вещи, Лиор. Люди часто ходят не туда, куда им надо.

Лиор всё же провёл команду верно — через опасный участок, по проверенным доскам. Он и вправду чувствовал город лучше взрослых. А белый ключ в кармане Карманыча чуть потяжелел — Элиан заметил где: там, где след Лиора и след Ивены на настиле сходились в один, вплотную, без зазора.

Кончив со скобой, Ивена перешла на другой край настила — на свою половину. Лиор не пошёл за ней телом. Но, глядя ей вслед, сказал:

— Ты всё равно пойдёшь через Второй Спуск. Тебе так удобнее.

Ивена выпрямилась.

— Не сокращай дорогу за двоих, — сказала она.

— Я только сказал, где тебе удобнее.

— Удобнее кому? — Ивена смотрела на него. — Тебе удобнее, чтоб я пошла там, где ты меня чувствуешь. Я ещё не решила, где пойду.

И она сняла свою половину скобы — забрала её, разъединила то, что они только что держали вместе. Лиор смотрел не на скобу. Он смотрел на направление, которого она ещё не выбрала, — и уже, кажется, его знал.

Раньше меж тем прошёл мост по третьей линии — не по кратчайшей, а по той, где вправду ступали лапы: след ложился ровно под ним, факт, а не желание.

Средними Дворами их повёл Лиор — и по дороге, сам того не замечая, всё сокращал расстояние.

Двор за двором открывались проходами: между домами тянулись переходы, внутренние сады, гостевые пороги. Почти все двери стояли приоткрытыми.

— У нас близким проще оставить путь открытым, — сказал Лиор с гордостью хозяина, показывающего своё. — Чтоб зайти друг к другу, не спрашивая. Дверь нараспашку — значит, ты свой.

— Проще не значит обязательно, — сказала Ивена. — Вон те двери закрыты. И их хозяева тоже кому-то свои.

Из бокового двора кого-то окликнули: женщина, встревоженная, просила Лиора почувствовать — вернулся ли уже её брат, дома ли он. Лиор покачал головой.

— Без причины не читаю, — сказал он ей вежливо. — Вы не давали мне права. Захотите — сами скажете, тогда посмотрю.

Элиан отметил это: правило согласия мальчик знал твёрдо. Знал — и почему-то не применял его к Ивене.

Карманыч по дороге разглядывал город со своим профессиональным вниманием и бормотал опись: двойные ключи на одной ленте, парные ремни перехода, мостовые знаки «на двоих». А Тильда, оглядывая двор двумя взглядами, сказала вдруг:

— Странный у вас город. У вас даже между двумя людьми стоит мебель. Пороги, скамьи, комнаты ожидания — целая обстановка в пустом месте. Будто промежуток — отдельная комната, в которой живут.

— После обеда я пойду одна в Нижние Мосты, — сказала Ивена — не Лиору, просто вслух.

— Я знаю, — сказал Лиор.

Ивена остановилась.

— Откуда ты знаешь, куда я пойду? Я только что решила. Вслух сказала — сейчас. А ты уже знал.

Лиор открыл рот и не нашёл, чем ответить, кроме правды.

— Твой след, — тихо сказал он. — Он уже появился. Раньше твоих слов.

И Ивена, услышав это, перестала считать его внимательность просто внимательностью. Она сменила тему — но дальше пошла не рядом с ним, а ближе к Тильде.

В боковом дворе пропал ребёнок, и мать металась, повторяя один и тот же путь к воротам.

— Он был тут, я отвернулась, его нет, я туда, к воротам, он же всегда к воротам, я туда бегала уже трижды…

— Не ходите туда снова, — сказал Лиор. Мягко, но твёрдо. — Пожалуйста. Стойте. Сейчас я читаю уже вас, а не его. Ваш след затирает его.

Мать замерла. И Элиан, стоя рядом с Лиором, впервые увидел краем, как тот читает: место, где стоял ребёнок, было лёгкой вмятиной, чуть тёплой; а путь матери — тугой, натянутой линией, гудящей от повторения, куда громче детского.

Лиор отделил одно от другого. Убрал материнскую линию, оставил детскую вмятину. Нашёл два направления и выбрал то, где след не повторялся, — узкий сад за решёткой. Там ребёнок и сидел, целый, увлечённый мелом на камне.

— Спасибо тебе, — сказала мать, прижав сына. — Ты возвращаешь. Ты из тех, кто возвращает.

Лиор принял это. Ему было приятно — Элиан видел.

— Самый сильный след, — тихо сказала Тильда, глядя на мать, — оставляет не тот, кто ушёл.

— А тот, кто ждёт? — спросил Элиан.

— Иногда, — сказал Лиор. — Иногда ожидание громче ухода. Так громко, что уже не слышно самого ушедшего.

Он сказал это про мать с ребёнком — а Элиан почему-то подумал о другом. О себе. О том пустом месте в собственной памяти, где было чьё-то признание, и о том, нельзя ли вот таким даром — по вмятине, по натянутой линии — нащупать человека, которого он не помнит. Мысль была неудобная. Он её отложил, но она осталась.

А Лиор вдруг нахмурился, глядя в сторону.

— Ивена всё-таки пойдёт через Второй Спуск, — сказал он. — Я чувствую. Она решила.

В учебном дворе Нижних Мостов Ивена подавала карту на подпись — и подписать её должен был Оран, мастер размыкаемых соединений.

Оран, немолодой, с руками в масле, первым делом проверял на образце раздельного моста крепления — те, что можно и соединить, и разнять. Он дёргал, защёлкивал, размыкал, показывая: держит крепко — и всё же расходится, если надо.

Ивена выложила свою учебную карту. Но не всю — развернула только верхнюю часть, а нижний сгиб оставила сложенным, закрытым.

Лиор это заметил. И, сам не касаясь бумаги, чуть подался вперёд — попытался почувствовать, куда ведёт закрытый сгиб, какое там направление.

Ивена накрыла карту ладонью.

— Она давала тебе разрешение? — спросил Оран, не грозно, а как спрашивают о правиле. — Смотреть закрытое?

— Я ничего не открывал, — сказал Лиор.

— Ты всё равно посмотрел, — сказала Ивена.

Оран отложил образец и сказал — не Лиору лично, а будто продолжая урок про крепления:

— Соединение без способа разъединить — не крепление. Это захват. Хорошая связь та, что держит и размыкается по воле обоих. А та, что держит и не отпускает, называется иначе.

Лиор вспыхнул — он услышал это как обвинение себе, хоть Оран и говорил про скобы.

А потом Оран сказал то, от чего у мальчика изменилось лицо:

— Карта в порядке. Документы Ивены на отдельное обучение уже поданы. Три месяца. Всё оформлено.

Уже поданы. Ивена решила — и оформила — раньше, чем сказала Лиору. А Лиор, не знавший о заявлении, уже чувствовал её направление: знал, куда она пойдёт, ещё не зная, что она уходит.

Он не устроил скандала. Он просто стоял, и Элиан видел, как в нём это складывается — не в обиду пока, а в глухой, недетский страх.

Глава 2. Первый возврат

Над Нижними Мостами была площадка — сюда поднимались, чтоб поговорить без лишних ушей: ветер тянул в зазорах между досками и уносил слова вбок, никому.

Туда Ивена и позвала Лиора. Элиан держался чуть поодаль — не подслушивать, а потому что Лиор попросил его остаться рядом; при постороннем мальчик спорил тише.

— Три месяца, — сказала Ивена. — Отдельное обучение, на Дальнем берегу. Я уже решила, ты знаешь. Я говорю не чтобы спросить, можно ли. Говорю, чтоб ты знал.

Что-то в лице Лиора дрогнуло на «я уже решила» — будто он эти слова уже слышал однажды, в другой раз, от другого человека, и тот человек не вернулся.

— Каким путём пойдёшь? — спросил он.

— Обычным.

— Через какой мост?

— Лиор.

— Я просто спрашиваю, — сказал он. — Чтоб знать, что дорога проверена. Я же вижу, где держит.

Ивена молчала. И Элиан слышал в её молчании то же, что слышал и Лиор: за «чтоб знать, что дорога проверена» стояло другое — согласуй со мной, куда ты идёшь. Не приказом. Заботой, которая хочет быть в курсе каждого её шага.

— Ты пойдёшь понизу, вдоль воды, — сказал Лиор. — Не поверху. Ты сегодня уже дважды посмотрела туда, вниз, и вставала левее. Ты пойдёшь понизу.

Он не хвастался. Он просто знал — и не мог не сказать. А Ивена этого ему не говорила.

— Перестань меня читать, — сказала она. Тихо, но так, что ветер не смог унести. — Я не давала тебе дороги ко мне. Ты берёшь её сам.

— Я не держу тебя, — сказал Лиор. — Я хочу, чтоб ты вернулась.

— Я могу вернуться только туда, откуда мне позволили уйти, — сказала Ивена. — А ты не отпускаешь. Ты уже стоишь на моей дороге и ждёшь. Как мне вернуться к тому, кто не дал уйти?

Лиор долго молчал. А потом спросил — тихо, по-детски, совсем не как тот уверенный проводник с утреннего моста:

— А если ты не вернёшься?

— Тогда, — сказала Ивена, — это будет не то, что ты можешь решить сейчас.

И они спустились с площадки — но по разным лестницам, каждый по своей. Раньше сошёл первым, по средней: по той, где вправду были ступени, а не по той, куда тянулся взглядом Лиор.

В доме Порог стол накрыли на четверых, а село трое.

Четвёртое место было Сайрино: тот же стул, та же щербатая чашка на крючке чуть в стороне — так в Межени по обычаю держат место ушедшего, пустым и чистым, чтоб было куда вернуться. Только держать его полагалось именно пустым. А Эмра, разливая чай, привычно потянулась и к четвёртой чашке — сняла с крючка, подержала в руке и повесила обратно. Мелочь. Но Элиан заметил: рука шла к пустому месту сама, будто там кто-то был.

Эмра была мастер порогов — чинила и ставила городские пороги, знала о встречах и проводах больше всех в квартале. И за своим столом она вела дом так же: мягко, тепло и не спрашивая впускала Ивену внутрь семьи, будто та давно уже тут своя.

— Ну а обучение это, — сказала она Ивене, подвигая ей хлеб на двоих, — надолго тебя заберёт? Ты подумала, каково будет Лиору? Ему после всего тяжело, когда близкие уходят надолго.

Разговор, начавшийся про обучение, за минуту стал семейным — будто решала не Ивена про себя, а семья про своё.

— Я подумала о себе, — сказала Ивена. — Решение — про меня. Не про Лиора.

Эмра посмотрела на неё — не зло, а с той тёплой материнской тревогой, которой страшно за сына:

— После Сайры, — сказала она тихо, — он не выдержит ещё одного такого ухода.

Наступила пауза. Лиор молчал. Он не сказал ни слова за весь разговор — но Элиан видел, как он чуть выпрямился, ощутив за спиной мать: за него говорили, его защищали, и ему было тепло, что защищают.

— Я не Сайра, — сказала Ивена. — Я не ухожу навсегда. Я иду учиться и вернусь. И я не обязана оставаться, чтоб кто-то что-то выдержал.

Слово «Сайра» легло на стол, как четвёртый прибор. И Лиор — Элиан увидел это ясно — посмотрел не на Ивену, которая говорила, а на пустой стул, который молчал.

У Леды, матери Ивены, дом был другой — и дело не в вещах.

Здесь тоже ждали дочь на три месяца. Но места ей заранее не готовили, стула под чужим приглядом не берегли. Леда сидела прямо, сухая, спокойная, и говорила о деле.