Читать онлайн Анфиса Ширшова - Метка Черного Солнца

Чумазая девчушка с копной темно-каштановых волос, в которых застряли короткие веточки и жухлые листья, схватилась за широкий ствол старого сухого дерева и осторожно выглянула. Один бледно-голубой глаз прикрыла непослушная прядь волос, но взгляд второго был устремлен на черный зев пещеры, где недавно скрылись три старухи: Кло́то, Ла́хесис и А́тропос.

Девочка знала, что ждать ей недолго. И правда. Не успели ее маленькие ножки устать, как женщины в длинных балахонах вышли на свет, и одна из них несла в руках большой желтовато-розовый пузырь, покрытый паутинообразной сетью вен и наполненный жидкостью. Старухи двигались неторопливо и направлялись к каменному алтарю, где уже лежал кинжал с резной ручкой.

— Фэйт, — услышала девчушка скрипучий и тихий, словно шелест сухих веток под ногами, голос Атропос. — Снова подглядываешь.

Троица редко разговаривала с ней, поэтому девочке мгновенно стало страшно. Она вцепилась в ствол так, будто он смог бы спасти ее от гнева старух, хотя следовало бы уносить отсюда ноги.

— Смотри, раз пришла, — вдруг сурово добавила одна из сестер и схватилась за кинжал.

Пузырь уложили на каменное ложе, и Фэйт заметила, как что-то внутри него заколыхалось, а затем уперлось чем-то небольшим в розоватую стенку. Девочка зажала рот грязной ладошкой, а одна из Верховных мойр занесла над пузырем кинжал и уверенным движением пронзила его. С камня вдруг закапала жидкость, а стенки пузыря печально обвисли, одновременно облепив то, что находилось внутри.

— Явись же нам, — глухо проговорила Клото. — Явись в наш мир, мойра.

Они достали из остатков пузыря склизкого ребенка, обтерли тряпицей и завернули в серый платок.

— Новая жизнь в человеческом мире, — едва слышно произнесла Лахесис, удерживая младенца на руках. — И новая мойра здесь, в Трионе.

Никто из них не подал вида, что они заметили Фэйт, неслышно подбежавшую к каменному алтарю.

— Я родилась в той же пещере? — спросила она, не сдержав детского любопытства.

— Нет, — отрезала Клото, вытирая кинжал и укладывая его обратно на алтарь. — Ты не такая, как мы.

— Такая, такая! — разволновалась девчушка. — Я тоже мойра!

— Лишь наполовину, — процедила старуха и поджала губы, оглядывая буйную шевелюру Фэйт. — Таких, как ты, называют недородками.

Девочка заревела, услышав обидное слово, и младенец ей вторил. Верховные мойры унесли ребенка, оставив заикающуюся от плача Фэйт у алтаря. Когда силы совсем оставили ее, она опустилась на землю у большого камня и, прижав ладошку к траве, провалилась в беспокойный сон.

Мир мойр — Трион — скрыт от глаз всех живых существ. Это лишь тень человеческого мира на краю империи Черного Солнца. Попасть сюда кому-то, кроме мойр, невозможно. Да и те выходят на свет только в случаях крайней необходимости.

Сегодня Трион покинули десять мойр — всех их гнал в империю инстинкт. Инстинкт защитить своего смертного. Фэйт забралась на скалу над входом в пещеру и с высоты наблюдала за тем, как десять серых теней скользнули в зев, разверзнутый священной горой мойр. Там, в самых ее недрах, скрывались Верховные мойры, которые днем и ночью плели нить жизни, прерываясь лишь на рождение новых мойр.

Фэйт же была недородком. Странным существом, которое не было ни мойрой, ни человеком, но одновременно и тем, и другим. Половина одного вида и половина другого. Так случалось, когда мойра, влекомая инстинктом спасти своего человека, уходила в мир людей и спаривалась там с мужчиной — связанным с ней смертным, который единственный мог увидеть ее и которому она не могла отказать, а затем производила на свет дочь. Фэйт не появилась в этом мире тем же путем, как и остальные мойры, и именно это сделало ее недородком. Кожа ее была такой же бледной, как и у остальных мойр, живущих в теневом мире, но волосы, на первый взгляд кажущиеся темными, все же имели медный отлив. Цвет глаз тоже отличался. У мойр он всегда был лишь черным, а у Фэйт — необычным светло-голубым, будто почти прозрачный лед. Отличалась она от жителей Триона и нравом. Мойры скользили по тихим улочкам тенями, а она всегда высоко поднимала голову и осматривалась так, будто могла увидеть здесь что-то новое.

Любопытство — черта, которая была чужда населению мира мойр.

Фэйт не была единственной в своем роде, и все же недородки были редкими существами в Трионе, и их не любили. Ни матери, которые произвели их на свет, ни Верховные мойры. Последние относились к ним, как к грязи. Но однажды придумали для таких, как Фэйт, важную миссию.

На заре возникновения Триона Клото, Атропос и Лахесис создали Дозорных — защитников мира мойр. Прообразом для них послужили мужчины империи — выносливые и смелые воины. Зачем они нужны в мире, куда не пробраться смертным? На этот вопрос Верховные мойры наверняка не ответили бы, додумайся кто-то обратиться к ним. Но, раз старухи некогда приняли такое решение, значит, Дозорные и правда были необходимы Триону. Их-то учениками и стали недородки — Фэйт и ей подобные девушки. Дозорные делали из них воинов, изнуряя долгими тренировками и подвергая чудовищным перегрузкам. Считалось, что недородки не могут быть так же искусны в бою, как истинные мойры, которые были воительницами с рождения, поэтому на их обучение отводилось немало времени.

Но немногочисленные воины Триона не были такими же равнодушными, как все мойры. Иногда кто-то из Дозорных уводил девушек-полукровок в свои комнаты, и Фэйт отлично знала, чем они там занимались. Но лишь со слов ее подруг. Недавно ей исполнилось восемнадцать, а участь познать Дозорного пока обошла ее стороной.

— У них есть потребность, — несколько лет назад путано объясняла Э́йдель Фэйт. Она вернулась в их общую комнату под утро, и серые глаза ее до сих пор странно блестели. — Потребность получить наслаждение. И это… чудесно, — выдохнула девушка. — Жаль, что им это нужно слишком уж редко.

— Разве ты не боишься произвести на свет еще одного недородка? — испуганно спросила Фэйт у старшей подруги.

Эйдель взъерошила ее и без того буйные пряди.

— Дозорные бесплодны, дурочка. Срок их жизни не больше людского, а новые воины зарождаются в недрах священной горы по воле Верховных мойр.

— Значит, они созданы по подобию смертных мужчин, — пробормотала Фэйт. — Тем тоже нужно… наслаждение?

— Откуда же мне знать? Быть может, оказавшись в империи, я это выясню, — подмигнула подруга. – Если мой смертный почувствует тягу ко мне.

Попасть в империю Черного Солнца можно было, только услышав зов. У каждой мойры был свой смертный, с чьей судьбой она была связана. Мойра ощущала нити его жизни и чувствовала опасность, которая ему грозила. Именно в такие моменты она могла покинуть Трион, чтобы попытаться предотвратить его гибель. Ведь стоит человеку умереть, как его мойра тоже уходила из жизни.

Не всем недородкам удавалось ощутить нити жизни своего смертного, но Фэйт посчастливилось ухватить эту связь. Она не знала, кто был ее человеком — парень или девушка, но временами чувствовала плавное течение его жизни. Если бы он погиб в младенчестве, она бы тоже не выжила. Но пока что ему ничего не грозило, а значит, покидать Трион у Фэйт не было причины.

Чего нельзя было сказать о многих других мойрах. Иногда они уходили из Триона дюжинами, и это случалось потому, что империя Черного Солнца едва ли не постоянно находилась в условиях войны с Доминатом — государством экзоров. Обе стороны сражались за территории и блага, только воины императора защищали свои земли, а экзоры жаждали лишь поглощать и уничтожать. Но земли империи защищал могущественный правитель.

Император Черное Солнце.

Наместник бога на земле.

Бога, имя которого никто никогда не знал.

Дозорный в коричневой форме и с черным плащом за спиной размахивал кинжалом с чудовищной скоростью. Фэйт едва успевала уворачиваться и с трудом отбивалась собственным клинком. Ножи и мечи были ее самым нелюбимым оружием. То ли дело копье мойр — древнее орудие, которое сотни лет назад выковали в недрах священной горы из редкого металла с удивительными свойствами. Это копье складывалось в почти незаметную полую трубку, которую мойры носили приколотой к поясу. В случае опасности оно легко раздвигалось до нужных размеров, а его наконечники с обеих сторон были настолько острыми, что с легкостью пробивали даже горную породу.

Этому оружию не было равных в мире людей, и, если бы такое копье каким-то образом попало в руки человека, он бы не смог воспользоваться им, ведь оно слушалось лишь мойр.

Фэйт зря отвлеклась на мысли о копье. Дозорный сделал выпад, и ее предплечье вдруг обожгло болью. Она невольно отшатнулась и опустила взгляд на левую руку. Рукав ее костюма был порван, и уже начал пропитываться кровью.

— Плохо, — ровным голосом произнес мужчина, глядя на нее светло-серыми глазами, в которых не отражалась ни одна эмоция.

— Ненавижу клинки, — сквозь зубы прошипела Фэйт, пятясь от Дозорного.

— Еще раз, — приказал он и встал в боевую стойку.

— Проклятье…

Едва она успела произнести это, как мужчина замахнулся своим оружием, и ей пришлось в ту же секунду поднять свое. Металл ударился о металл с неприятным лязгом прямо напротив лица Фэйт. Воин навалился на нее всем телом, словно и вправду решил разрубить ее пополам. В ее планы это не входило. Она пнула мужчину между ног, пользуясь тем, что он широко расставил их, напирая на нее.

Дозорный округлил глаза и согнулся пополам, забыв о своем оружии. Фэйт подхватил его клинок и подкинула вверх, чтобы через секунду ловко поймать за рукоять.

— Победа, — выдохнула она, метнула нож в обитую деревом стену, и, не глядя больше на воина, покинула тренировочный зал.

Ветер, метавшийся по улочкам Триона, ударил ее в лицо и вцепился в темные непослушные волосы. Фэйт позволила ему эту шалость, а сама мельком взглянула на раненую руку. Порез уже затянулся, и кровь больше не сочилась. Мир мойр был милосерден к своим созданиям и никогда не позволил бы им погибнуть. Другое дело, если умирал человек, связанный с мойрой. В этом случае Трион был бессилен. Такова судьба… Нити жизни неумолимо рвались.

На улицах Триона было чисто и тихо. Стоило серому небу окраситься в насыщенно-свинцовый, как все мойры запирались в домах, готовясь ко сну и ожидая наступления нового дня. Их жилища были скромными и скучными, а голоса скрипучими и тихими — разговаривать им было непривычно. Неудивительно, что полукровки среди истинных мойр были все равно что бельмо на глазу: слишком шумные, слишком яркие, слишком странные. Все в них было не так, а многое еще и казалось чуждым для Триона. Но они приспособились, сбились в кучу, стали жить вместе и помогать Дозорным обходить владения. Не то чтобы в этом была такая уж необходимость: мир мойр был серым и спокойным. Но Верховные мойры чтили порядок, и поэтому остальные беспрекословно следовали древним заветам.

Фэйт умылась и переоделась в свободный комбинезон из мягкой ткани, готовясь ко сну. Циновка рядом с ней пустовала, но девушка знала, что Эйдель вот-вот придет. Быть может, опять осталась с Дозорным…

Подруга вернулась спустя недолгое время, но Фэйт быстро стало ясно, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Дель не улыбалась так, как это обычно бывало. Ее лицо застыло маской напряжения и страха, а движения сделались резкими и рваными.