Читать онлайн МегаМегафон - Моё СПАСЕНИЕ

Леонид Ветров ворвался на территорию особняка, как ураган. Охрана Руслана попыталась было преградить путь, но один взгляд — и они отступили. Все знали, кто такой Ветров. И все знали, что его дочь уже три дня как в земле.

Руслан вышел на крыльцо. Он еле держался на ногах — после ранения, после потери жены, после всего. Бледный, осунувшийся, с чёрными кругами под глазами. Он не спал. Он не ел. Он хотел умереть.

Но Леониду было плевать.

Он схватил зятя за ворот футболки, притянул к себе так, что тот чуть не упал. Зубы стиснуты, глаза горят безумием.

— Моя дочь под землёй! — заорал он, тряся Руслана. — Из-за тебя! Из-за тебя, мразь! Ты спал, когда они ворвались! Она прикрыла тебя своим телом, а ты дышишь?! Почему ты, сука, до сих пор дышишь?!

Руслан молчал. Он не оправдывался. Он не просил пощады. Он просто стоял и принимал это, потому что считал, что заслуживает.

— Убей меня, — хрипло выдохнул он. — Убей. Я сам хочу к ней.

Леонид замахнулся, готовый размозжить ему лицо.

Но тут между ними вклинилась она.

Гвенея.

Двадцать лет. Кудрявые волосы рассыпались по плечам — тёмные, как ночь, живые, непослушные. Зелёные глаза, которые сейчас горели страхом и решимостью одновременно. Она была маленькой, хрупкой, но в ней чувствовалась сила, которую не разглядеть с первого взгляда.

Она подрабатывала медсестрой. Она ухаживала за Русланом после ранения. Она ухаживала за его маленьким сыном — племянником Гвенеи, которого Руслан теперь растил один.

Она встала между ними, раскинув руки в стороны, закрывая брата собой.

— Дядя Лео, — выдохнула она, заглядывая в его бешеные глаза. — Пожалуйста. Не надо. Он тоже не хотел, чтобы всё так произошло. Он любил её. Он любил вашу дочь!

Леонид остановился. На мгновение. Он узнал её. Та самая девчонка, что три года назад опрокинула на него сок. Подруга Алисы. Младшая сестра Руслана.

— Уйди, — прорычал он. — Это не твоё дело.

Но Гвенея не ушла. Она шагнула ближе, встала прямо перед ним, закрывая брата своим телом.

— Леонид Петрович, — сказала она твёрдо, хотя голос дрожал. — Вы не имеете права так врываться и угрожать моему брату. Я понимаю вашу боль. Но он — отец. У него маленький сын. Если вы убьёте его, ребёнок останется сиротой.

Ветров зарычал. Внутри него всё кипело. Боль, ярость, безысходность — всё смешалось в один огненный ком.

— Уйди с дороги, — процедил он сквозь зубы. — Ты будешь меня учить? Ты, девочка....?

Она не сдалась. Её зелёные глаза сверкнули, и она выкрикнула то, чего никто никогда не осмеливался сказать ему в лицо:

— Вы стали таким, потому что потеряли дочь! Я понимаю! Но моя мама потеряла сына, когда он женился на вашей дочери! Вы забрали его у нас! А теперь хотите добить?!

Он завис. На мгновение.

Она сказала правду. Ту самую, которую он не хотел слышать. Что его дочь увела Руслана из его семьи. Что у Гвенеи тоже есть право на боль.

Но гнев пересилил.

Он отшвырнул её в сторону. Она упала на колени, ударившись о ступеньку, но тут же вскочила. И снова бросилась между ними.

В руке Леонида уже блеснул пистолет. Он схватил Руслана за ворот одной рукой, приставил дуло к его виску.

— Ты сдохнешь, — прошипел он.

Охрана вмешалась. Трое крепких мужчин пытались отобрать оружие. Началась толкотня, крики, мат. Кто-то хватал Леонида за руку, кто-то пытался оттащить Руслана.

Никто не понял, как это произошло.

Громкий хлопок.

Все замерли.

Каждый проверял себя — не попала ли пуля в него. Ветров смотрел на пистолет в своей руке, пытаясь понять, выстрелил он или нет.

А потом Гвенея покачнулась.

Она не закричала. Она просто опустила глаза вниз — на свой живот, на котором быстро расплывалось тёмно-бордовое пятно. Кровь пропитывала белую медицинскую форму, которую она не успела переодеть после работы.

Она подняла глаза на Леонида. Зелёные, большие, полные ужаса.

И начала оседать.

— НЕТ! — заорал Ветров.

Он рванулся к ней, отшвырнув охрану, уронив пистолет. Подхватил её на руки — лёгкую, почти невесомую, с кудрями, разметавшимися по его рукаву.

— ДЬЯВОЛ! — выкрикнул он, прижимая её к груди. — ДЬЯВОЛ!

Она хрипела. Пыталась что-то сказать, но изо рта пошла кровь.

— Молчи, — приказал он, прижимая её голову к своей груди. — Молчи, не говори.

Он уже бежал к машине, огромными шагами, не чувствуя тяжести. Его люди разбегались в стороны, открывая дорогу.

— МАШИНУ! — заорал он водителю. — БЫСТРО! ЖИВО!

Он запрыгнул на заднее сиденье, прижимая её к себе. Она дрожала мелкой дрожью, её ресницы трепетали.

— Я здесь, — шептал он, касаясь губами её виска. —Ты только не умирай. Пожалуйста. Я прошу тебя.

Он смотрел на её зелёные глаза, которые медленно закатывались, и чувствовал, как мир рушится во второй раз.

Он только что убил единственное светлое пятно которое было в жизни его дочери.

Ту, что посмела встать между ним и его ненавистью.

Ту, что назвала его по имени.

Ту, что была похожа на его дочь.

— Гони, — прошептал он, прижимая её всё крепче. — Гони, мать твою. Если она умрёт — я вас всех закопаю.

Он не знал, молится он или проклинает. Но он знал одно: он не даст ей умереть. Даже если для этого придётся продать душу.

А Гвенея, теряя сознание, чувствовала только его руки — сильные, горячие, дрожащие. И его шёпот:

— Не умирай, девочка. Только не умирай.

Тот день Леонид Ветров запомнил навсегда.

Он сидел в кабинете, разбирал бумаги. Внезапно дверь распахнулась без стука. Это было нарушение всех правил. Он поднял голову — и увидел перекошенное лицо своего человека.

— Леонид Петрович... — тот запнулся, сглотнул. — Ваша дочь... Алиса...

— Что с ней? — Ветров встал. Голос стал режущим, как лёд.

— Она вышла замуж, — выдохнул человек. — Тайно. За сына Тарханова.

Мир сузился до одной точки. В ушах зашумело.

— Что ты сказал? — медленно, очень медленно переспросил Леонид.

— За Руслана Тарханова. Венчание было сегодня утром. Сейчас они празднуют в ресторане «Уют» на окраине.

Леонид не помнил, как вышел из кабинета. Не помнил, как сел в машину. Не помнил дороги. Он видел только одно — красную пелену перед глазами.

«Тарханов. Сын Аркадия Тарханова. Враг. Ублюдок, который украл мою дочь».

Машина влетела на парковку ресторана. Охрана уже ждала его, но он отшвырнул их одним жестом. Он вошёл в зал — и всё вокруг замерло.

Музыка стихла. Гости застыли с бокалами в руках. Свечи дрожали в тишине.

А в центре зала стояла она. Его дочь. Алиса. В белом свадебном платье, счастливая, сияющая. И этот ублюдок — Руслан Тарханов — держал её за руку.

Они только что танцевали. Леонид видел, как кружилась её юбка, как она смеялась, запрокинув голову. Смеялась, пока её отец задыхался от ненависти в трёх метрах от неё.

Алиса увидела его. Счастье на её лице сменилось страхом. Она отпустила руку мужа и бросилась к отцу.

— Папа! — Она врезалась в него, обняла так крепко, будто боялась, что он исчезнет. — Папа, прошу тебя...

Он стоял, не шевелясь. Смотрел поверх её головы на Руслана. Тот шагнул вперёд, но Алиса выставила руку, останавливая его.

— Папа, — прошептала она, подняв на отца глаза. В них стояли слёзы. — Пожалуйста. Без кровопролития. Это не наша война. Мы любим друг друга. Я люблю его, папа. Прошу тебя. Не делай этого.

Он смотрел в глаза своей дочери. И внутри него боролись два человека. Зверь, который хотел разорвать этого выродка на части. И отец, который не мог отказать этой девочке.

Она была всем для него. Светом в его жизни.

Когда-то, двадцать один год назад, какая-то женщина оставила у ворот его особняка корзину. В ней лежала новорождённая девочка с запиской: «Это твоя дочь. Я не могу её растить. Прости».

У него уже был сын, Денис. Но эту девочку он полюбил с первого взгляда. Она была крошечной, беззащитной, и он поклялся — она никогда не узнает боли. Она вырастет в любви, в роскоши, в безопасности.

Он назвал её Алисой. И она стала его сердцем. Его слабостью. Его единственным светом в мире, где всегда было темно.

И сейчас этот свет просил его: «Не делай этого».

Леонид поднял руку и погладил дочь по голове. Поцеловал в макушку. Там пахло её шампунем — цветами и детством.

— Ты не будешь жить в их доме, — сказал он тихо. — Переедете в наш.

Алиса покачала головой. Подошёл Руслан. Встал рядом с женой, но не касался её. Смотрел на тестя прямо, без страха.

— Мы не будем жить у вас, — сказал он. — Но и у них не будем. Мы купили дом. Свой.

Леонид перевёл взгляд на него. В глазах застыл лёд.

— Ты не сможешь её уберечь, — сказал он. — Если ты или твой отец ей навредят — я уничтожу вас всех до единого. Слышишь меня, щенок? Я сожгу вашу фамилию дотла.

— Не тронет, — ответил Руслан. — Отец прогнал меня. Я больше не Тарханов. Я муж Алисы. И это всё, что имеет значение.

Леонид сжал зубы. Он не верил этому человеку. Но он верил дочери. Она смотрела на него с надеждой.

— Хорошо, — сказал он. — Твоя взяла.

Он отошёл от них. Ему нужно было выпить. Нужно было взять паузу, чтобы не убить кого-нибудь на месте.

Он подошёл к фуршетному столу. Потянулся за бокалом с коньяком.

И в этот момент девушка, стоявшая перед ним, резко обернулась.

Стакан в её руке опрокинулся. Сок — тёмный, вишнёвый — пролился на его брюки. Она ахнула, уронила стакан, схватила салфетку и упала на колени.

Начала тереть его брюки дрожащими руками.

— Извините... простите... я сейчас... я не специально...

Она лепетала, не поднимая глаз. Голос дрожал. Руки тряслись так сильно, что она едва держала салфетку.

Леонид смотрел на неё сверху вниз. Он ничего не чувствовал. Только холод.

— Встань, — сказал он жёстко. Без эмоций.

Она поднялась. И тогда он увидел её лицо.

Большие зелёные глаза. Мокрые от слёз. Кудрявые волосы рассыпались по плечам. Она была молодой — совсем девочка. Испуганная, растерянная. Но в ней было что-то... живое. Настоящее.

— Ты — дочь Тарханова? — спросил он.

Она кивнула. Губы дрожали.

— Я... я сестра Руслана, — прошептала она. — Гвенея.

Вот оно. Дочь его врага. Сестра того, кто украл его дочь.

В голове Леонида закрутились мысли. Шестёрки. Планы. Как отомстить Тархановым? Может, использовать их дочь? Она здесь, перед ним. Беззащитная. Испуганная. Можно надавить. Можно сделать больно. Одним ударом уничтожить семью врага.

Он смотрел на неё и видел оружие. Инструмент мести. Девочка, которую можно использовать против её отца.

Он думал об этом. Строил планы.

Пока она, не выдержав его взгляда, опустила голову и выскользнула. Исчезла в толпе гостей.

А рядом уже стояла Алиса.

— Папа, — сказала она тихо. — Не трогай её.

Он обернулся к дочери.

— Что?

— Ты знаешь, что я имею в виду, — она смотрела на него в упор. — Я знаю этот твой взгляд. Я знаю, о чём ты думал. Не смей трогать их. Гвенея — моя лучшая подруга. Руслан — мой муж. Они стали мне родней, которой не смог стать твой сын.

Это было больно. Сказано в спину, но прямо в сердце. Про сына. Про Дениса, который давно ушёл из семьи, разорвал все связи, уехал в Европу и даже не звонил. Про то, что Алиса осталась одна в этом большом доме с отцом, который носил маску зверя.

— Я не прощу тебя, если ты навредишь ей, — закончила Алиса. — Никогда.

Леонид молчал. Смотрел на дочь и понимал — она права. Он не мог предать её. Он не мог сделать больно тому, кого она любит.

Он кивнул. Один раз. Молча.

Алиса улыбнулась — печально, благодарно — и отошла к мужу.

А Леонид остался стоять с пустым бокалом в руке.