Читать онлайн Юрий Драздов - Нулевой континент

Глава 1. Песок, соль и уведомление

Песок был везде. Он хрустел на зубах, царапал веки, забивался под ногти и в каждую складку одежды. Арс открыл глаза и первым делом не увидел неба – он почувствовал вкус соли. Не той мягкой, морской, которая остаётся на губах после бриза, а агрессивной, почти химической, будто кто-то высыпал на него мешок технического реагента.

Сознание возвращалось медленно, с сопротивлением. Последнее, что он помнил, был вечер четверга. Дома. Квартира на четырнадцатом этаже, вид на промзону. Он пил кофе – обычный, растворимый, потому что нормальный заканчивался ещё во вторник. Смотрел ролик о модульных убежищах на ютубе. А потом…

Ничего. Чёрная дыра. Ни вспышки, ни звука, ни боли. Просто выключили, как телевизор в номере дешёвого отеля.

– Блевать хочется, – прохрипел кто-то слева.

Арс повернул голову. Шея отозвалась сухим треском позвонков. Рядом, в метре от него, лежал парень лет двадцати с перекошенным лицом и зелёной кожей – нет, не зелёной, это просто свет такой. Арс поднял глаза.

Небо было зелёным.

Не как после грозы, не как северное сияние. Оно было именно зелёным – насыщенным, неестественным, будто кто-то натянул над миром гигантский светофильтр. Ни облаков, ни солнца, ни луны. Только ровное, безградиентное свечение цвета мятной зубной пасты.

– Что за хрень? – парень уже сел, озираясь. – Где я? Где Москва?

Вокруг простирался пляж. Точнее, то, что когда-то могло быть пляжем. Серая полоса песка, усеянная острыми ракушками, пластиковым мусором и обломками дерева. За ней начинались дюны – низкие, выжженные, поросшие колючкой, похожей на перекати-поле. И дальше, насколько хватало глаз, тянулась пустошь. Ни города, ни дорог, ни вышек сотовой связи. Ничего.

Арс медленно поднялся. Тело слушалось, но с ленцой, как после бессонной ночи. Он провёл рукой по лицу – песок, соль, мелкая царапина на скуле. Одежда осталась та же: джинсы, серая футболка, лёгкая ветровка. Только кроссовки были не его – какие-то дешёвые кеды на рифлёной подошве.

– Эй! – парень схватил его за рукав. – Ты меня слышишь? Где мы?

– Не знаю, – спокойно ответил Арс. – Но сейчас это не главный вопрос.

– А какой главный?

Арс указал на береговую линию. Там, где песок встречался с водой, лежали люди. Много людей. Десятки, может быть, сотни. Они были разбросаны по пляжу, как мешки с мусором после шторма. Кто-то уже шевелился, кто-то лежал неподвижно, а кто-то… кто-то лежал в лужах, которые не были солёной водой.

– Главный вопрос, – сказал Арс, – почему некоторые из них уже мёртвые.

Он подошёл к ближайшему телу. Мужчина лет сорока, в тренировочных штанах и футболке с надписью «I ❤ NY». Глаза открыты, рот приоткрыт. На шее – странная полоса, будто от ожога. Не кровоточит, не синяк. Просто полоса бледной, почти белой кожи, которая на ощупь была твёрдой и холодной.

– Это не рана, – пробормотал Арс. – Это… метка?

– Отойди от него, – раздался голос справа.

Арс обернулся. К нему шла женщина. Лет тридцать, короткие тёмные волосы, цепкий взгляд. Одетта в джинсы и чёрную толстовку. В руке она сжимала обломок доски с торчащим гвоздём. Шла быстро, но без агрессии – скорее с настороженностью затравленного зверя.

– Почему? – спросил Арс.

– Потому что такие, как он, иногда встают, – ответила женщина. – И не для того, чтобы поздороваться.

– Ты уже видела?

– Достаточно, чтобы понять.

Она остановилась в трёх шагах, не опуская импровизированное оружие. Арс внимательно посмотрел на неё. Ни тени паники, ни истерики. Спокойное, расчётливое напряжение. Таких людей он уважал. Инженеры вообще ценят тех, кто не ломается при первом же сбое системы.

– Меня зовут Арс, – сказал он.

– Мне плевать, – ответила женщина. – Слушай. Через десять минут здесь начнётся мясо. Я видела это дважды. Первые, кто приходит в себя, начинают кричать. Вторые начинают искать еду. Третьи – оружие. А четвёртые просто хотят убить, потому что им страшно.

– Откуда ты знаешь?

Она чуть усмехнулась, но в усмешке не было веселья.

– Потому что я уже здесь была. Пять раз. Каждый раз – новый пляж, новые люди. И каждый раз одно и то же.

Арс моргнул. Это уже было интересно. И пугающе.

– Ты хочешь сказать, что мы в игре?

– Не в игре, – поправила женщина. – В полигоне. Разница есть, но ты поймёшь её, когда увидишь первое уведомление.

– Какое уведомление?

Вместо ответа женщина подняла свободную руку и пошевелила пальцами. Над её ладонью на секунду повисла полупрозрачная голограмма – прямоугольник с текстом. Арс не успел прочитать, но сам факт заставил его внутреннего инженера щёлкнуть переключателем в режим «анализ».

– Интерфейс, – тихо сказал он. – Встроенный интерфейс. Значит, система.

– Умный, – женщина кивнула. – Может, проживёшь дольше других. Смотри.

Она махнула рукой, и перед Арсом развернулась панель. Текст был крупным, белым, на тёмно-зелёном фоне.

Добро пожаловать на Нулевой континент.

Вы были отобраны для участия в Протоколе Адаптации.

Ваша задача: выжить. Метод выживания не ограничен.

Текущий статус: Волна 1.0.

Активных участников: 247.

Убийств зафиксировано: 12.

Внимание. Убийство человека даёт +1 к счётчику «Ранг».

При достижении 10 убийств – открывается доступ к Классу.

При достижении 50 убийств – телепортация в Город.

Система не выдаёт награду за выживание. Только за устранение.

Удачи. Вы понадобитесь на следующем уровне.

Арс прочитал сообщение дважды. Третий раз был уже не нужен – он запомнил его дословно. Инженерная память.

– Это провокация, – сказал он.

– Что? – не понял парень, который всё это время стоял рядом и тоже смотрел на голограмму.

– Система хочет, чтобы мы убивали, – пояснил Арс. – Она не даёт бонусов за строительство, за поиск еды, за создание укрытия. Только за убийства. Причём не монстров, а людей. Это даже не игра. Это социальный эксперимент с летальным исходом.

– Или селекция, – добавила женщина. – Я видела, что происходит на пятый день. Те, кто набирает 10 убийств, становятся монстрами. Не метафорически. Система выдаёт им классы, способности, усиление. И они начинают охотиться на остальных как на скот.

– А ты? – спросил Арс. – Ты сказала, что была здесь пять раз. Ты убивала?

Женщина долго молчала. Потом опустила доску с гвоздём.

– Первый раз – да. Я убила троих. Думала, что это игра. Получила класс «Следопыт». Думала, что крутая. А потом меня убил тот, кто набрал 50. Просто перерезал горло, пока я спала. Не из мести, не из злобы. Просто ему нужна была последняя единица до телепорта.

– Второй раз?

– Второй раз я никого не убила. Спряталась в пещере, питалась корнями. Прожила 12 дней. Потом меня нашли двое с классами. Они не убили меня сразу. Они заставили смотреть, как они убивают других. А потом… потом я просто закрыла глаза, и всё началось заново.

– Респавн? – парень аж подпрыгнул. – То есть мы бессмертны?

– Нет, – отрезала женщина. – Когда ты умираешь, ты просыпаешься на новом пляже. С чистого листа. Но старый ты – мёртв. Твоё тело остаётся там. Твои вещи, твоё убежище, твои друзья – всё исчезает. Ты начинаешь заново, но уже с памятью о прошлом. И с каждым разом эта память всё тяжелее.

Арс слушал и машинально считал. Пять раз. Женщина прожила пять жизней на этом пляже. Каждый раз – заново. Каждый раз – боль, страх, смерть. И она всё ещё сохраняла ясность мысли. Это было не просто уважение. Это был профессиональный интерес.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Вика, – ответила женщина. – Хотя какая разница. Через неделю меня, скорее всего, убьют, и следующая Вика будет лежать на другом пляже без памяти.

– Без памяти? – уточнил Арс.

– Да. Система стирает воспоминания о прошлых циклах. Но у меня есть теория, почему я помню. Я думаю, что есть условие, которое позволяет сохранять память. Какое-то действие, которое система не может перезаписать. Но я не знаю, какое.

– Ты помнишь, что делала в каждом цикле?

– Всё. Каждую смерть, каждое лицо, каждое слово.

Арс кивнул. Внутри у него что-то щёлкнуло – не как у инженера, а как у человека, который только что получил задачу. Невыполнимую, опасную, почти безумную. Но задачу.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда слушайте оба. Я не собираюсь убивать. И не собираюсь умирать. Я инженер по образованию и параноик по призванию. Я строил убежища в майнкрафте, которые выдерживали натиск сотни зомби. Я проектировал системы вентиляции для бункеров, где люди живут годами. Это не игра. Это вызов моей квалификации.

Парень заморгал.

– Ты серьёзно? Мы только что очухались на хрен знает где, вокруг трупы, система предлагает нам резать друг друга, а ты говоришь про вентиляцию?

– Именно, – сказал Арс. – Потому что вентиляция важнее убийств. Если ты умрёшь от удушья в убежище, никакой класс тебе не поможет. А если ты построишь убежище, в котором можно жить без страха, то убивать тебя будет некому. Или невыгодно.

Вика усмехнулась – в этот раз почти искренне.

– Ты наивный, – сказала она. – Я видела таких. Умных, спокойных, с планами. Они строили, копали, укрепляли. А потом приходил какой-нибудь ублюдок с классом «Мясник», который просто выбивал дверь ногой, потому что система дала ему силу десяти человек. И все чертежи, вся вентиляция, все ночи без сна – к чертям.

– Значит, – спокойно ответил Арс, – нужно строить так, чтобы дверь нельзя было выбить ногой. Или чтобы у «Мясника» не возникло желания её выбивать.

– И как ты это сделаешь?

– Не знаю пока, – признался Арс. – Но я знаю, с чего начать.

Он огляделся. Пляж постепенно оживал. Люди садились, вставали, озирались. Кто-то плакал, кто-то звал кого-то по имени, кто-то просто сидел и смотрел в зелёное небо с пустыми глазами. Арс насчитал не меньше двухсот человек в пределах видимости. Плюс те, кто лежал неподвижно – около тридцати.

– Сначала нужно понять, – сказал он, – кто здесь соображает быстрее остальных. Пока толпа не сошла с ума, у нас есть час, может быть, два, чтобы создать первую группу. Не банду, не отряд убийц. Группу строителей.

– И что мы будем строить? – спросил парень. Его звали Лёха, как выяснилось позже. Он был студентом-медиком, любил аниме и ненавидел спорт.

– Убежище, – ответил Арс. – Но не просто яму в земле. Убежище, которое будет работать как машина. Ловушки, коридоры, мёртвые зоны, ложные входы. Если система хочет превратить нас в мясников, мы станем архитекторами. А архитекторы, – он посмотрел на зелёное небо, – всегда побеждают мясников. Потому что мясник думает на один ход вперёд. Архитектор – на десять.

Вика молчала. Потом убрала доску с гвоздём за пояс.

– Ладно, – сказала она. – Я с тобой. Но не потому, что верю в твою вентиляцию. А потому, что в пяти жизнях я не пробовала строить. Только прятаться, убегать или убивать. Может, твой способ – единственный, который я не проверила.

– А я? – спросил Лёха. – Я медик, я не умею строить.

– Будешь лечить, – сказал Арс. – И учиться. В этом мире медицина – такой же ресурс, как бетон. Если ты сможешь ставить людей на ноги без системы, ты будешь ценнее любого класса.

Лёха кивнул. Ему явно нравилось чувствовать себя нужным.

Арс поднял с песка плоский обломок пластика – кусок панели от неизвестно чего. Край был острым, почти как нож. Он сунул его за голенище кеда.

– Первое правило, – сказал он. – Никто никого не убивает. Даже если кажется, что это спасёт жизнь. Даже если система шепчет, что это правильно. Убийство – это тупик. Оно даёт силу, но отнимает будущее.