Одинокий лебедь - страница 2
Твой приемный отец был добрым человеком. Он всегда помнил о милостях твоего родного отца и относился к тебе как к сыну. Но после его смерти все изменилось. Твоя приемная мать оказалась поистине бессердечной. Теперь ты вырос, и я надеюсь, что больше с тобой ничего не случится. Может быть, и не надо было всего рассказывать: я уже стара и должна хранить верность твоей приемной матери. Так я и поступала до сих пор, но она причинила мне столько зла, что я могу нарушить свой долг. Остается лишь посетовать, как скверно устроен наш мир!
Кормилица хотела сказать еще что-то, но я с нарочито спокойным видом остановил ее, потому что сердце мое разрывалось от печали и я не желал напрасно терзать себя воспоминаниями о былых днях.
– Сейчас уже ночь, вы отдыхайте, а я отправлюсь на поиски матушки. И прошу вас, не беспокойтесь обо мне. Конечно, в жизни ничего не предугадаешь, но молодые люди, вроде меня и Чао-эра, способны сделать многое…
Кормилица наконец подняла голову и обняла меня за плечи:
– Нет, Сабуро! Посмотри, какой ты худенький и слабый! Переночуй у нас, еще лучше – поживи некоторое время, пока не придумаешь, как добраться до Японии. Я часто представляю себе госпожу, которая в своей старинной одежде стоит на берегу моря и ждет твоего возвращения. Рядом с ней твоя старшая сестра и младшая названая сестричка, ты, наверное, и не знаешь о них! Скоро ты услышишь голос своей матери. Мне уже пора в гроб ложиться, я вряд ли снова встречусь с госпожой, но буду неустанно молить Небо, чтобы оно защитило ее!
Блеснули первые солнечные лучи, а я все еще думал о прошлом, которое глубоко запечатлелось в моем сердце. Вы, конечно, понимаете, что уснуть этой ночью я не мог. Терзаемый беспредельной тоской, я накинул одежду и вышел из дома. Растущие вокруг ивы показались мне скелетами, горная долина – пустыней.
Я стал жить в доме кормилицы. Целыми днями, даже в непогоду, мы с Чао-эром, забравшись в лодку, удили на безлюдной реке рыбу или выезжали за деревню пасти быков. Печаль по-прежнему не покидала меня, но теперь она все чаще растворялась в вечернем ветре и звуках рожка.
Глава четвертая
Однажды в сумерках, когда по пустынной деревне гулял пронизывающий ветер, мы с Чао-эром вернулись домой, нагруженные вязанками хвороста. Кормилица в это время сидела спиной к печке и латала куртку. При звуке наших голосов она подняла голову, взглянула на меня:
– Как я рада видеть вас, мои милые детки! Отдохните немного, а я сейчас зажгу свечу и накормлю вас свежей рыбой с рисом. Мы ведь живем недалеко от озера, рыба там чудесная и не очень дорогая. В деревне куда лучше, чем в городе!
Мигом скинув накидки и шляпы из пальмовых листьев, мы с кормилицей принялись за ужин. Трапеза была приятной, но, к сожалению, недолгой. Когда она закончилась, кормилица сказала мне:
– Сегодня я впервые увидела, Сабуро, как ты таскаешь хворост, и у меня заныло сердце. Ты ведь совсем слабенький! Пожалуйста, впредь не делай этого. В тяжелой работе мне будет помогать Чао-эр.
А теперь выслушай меня внимательно. Я кое-что для тебя придумала. Все три весенних месяца у нас в саду цветут цветы. Сейчас уже середина зимы, ждать осталось недолго. По утрам ты сможешь носить цветы на продажу, а днем будешь помогать мне ухаживать за ними. Доход от цветов невелик, но года за два, за три, я думаю, удастся собрать тебе на дорогу в Японию. Другого выхода я не вижу. Что ты об этом думаешь, Сабуро?
Похожие книги
