Одно солнце - страница 4

— Звучит неплохо, Фил… — она повторяет моё «имя» с небольшой паузой, будто пробует на вкус, — Будешь что-то пить?

— Нет, спасибо, — я присаживаюсь на стул, — Я пытаюсь познать вкус жизни без алкоголя и прочего допинга.

— И как успехи? — она вскидывает бровь, ставя подбородок на сомкнутые в замок пальцы.

— Пока скучно.

— Что ж, надеюсь, остров даст тебе то, что ты ищешь.

— Сюда за этим приезжают? Найти ответы?

— По-разному, — Ева пожимает плечами, — могу сказать одно, после этого места ты уже не будешь прежним.

— Амбициозно, — наливаю себе стакан воды, — и что же здесь такого, чего я не видел на любом другом курорте мира? — я скептически складываю локти на столе и устремляю взгляд на новую знакомую.

— Увидишь.

— Она всегда так разговаривает, загадками? — я отвлекаюсь на Глеба, которому наш диалог был совсем неинтересен.

— Нет, просто это невозможно объяснить.

— И ты туда же, — я глубоко вздыхаю, понимая, что все здесь как из секты, надышались одним блаженным газом.

— Да ладно тебе, — друг начинает смеяться, — Просто расслабься, наслаждайся летом и позволь своему телу самому решить, чего ему хочется.

— Это же не секта? — вдруг на полном серьёзе спрашиваю я.

Улыбки с лица Каменского и Евы внезапно исчезают, мой друг смотрит на неё, потом снова на меня, и я уже начинаю думать, что попал в цель.

И что меня ждёт дальше? Жертвоприношение?

— Господи, видел бы ты своё лицо, — придурок начинает смеяться, а за ним и Ева, которая так же, как и он, мастерски отыграла испуг и удивление.

— Клоуны! Я же и правда подумал, что ты уже того… — ржу вместе с ними.

— Посмотри вокруг, — хихикает Ева, — где эти люди и где духовные практики, я даже не уверена, что кто-то на этом острове вообще медитирует, кроме моей сестры.

— Медитацию я, кстати, практикую, — почти хвастаюсь я, — Но поклонение каким-нибудь языческим богам…

— Не переживай, такое здесь происходит только в рамках шоу, — успокаивает меня Ева, чем разжигает ещё больше любопытства.

— Шоу?

— Да, в ночь Ивана Купалы, но до этого ещё дойдём.

— О чём говорит эта женщина? — я снова обращаюсь к Каменскому за помощью.

— Об этом, — Глеб кивает в сторону сцены, и в этот момент я забываю, где нахожусь. Весь шум исчезает — слышны только глухие удары барабанов, в которые начинают колотить мускулистые парни в объёмных чёрных шароварах. Сцена погружается в полную темноту, затем на огромном экране вспыхивает оранжевый полукруг заката, на фоне которого отчётливо видны женские силуэты, подсвеченные контровым светом. На каждый сильный бит они меняют позы — музыка напоминает этнические мотивы в электронной обработке. Свет постепенно меняется, выхватывая артистов из темноты, девушки начинают синхронно двигаться, накаляя атмосферу и заводя зал. Парни у барной стойки, захлёбываясь восторгом, орут во всё горло, одобряя откровенные движения танцовщиц. Я лишь краем сознания улавливаю реакцию зала — оторваться от происходящего на сцене нет никакой физической возможности.

И этому у меня нет объяснения. Я бывал на самых громких постановках мира: видел «KÀ» Cirque du Soleil в MGM Grand в Лас-Вегасе — шоу, на создание которого ушло больше ста шестидесяти миллионов долларов, — и «Дом танцующей воды» Франко Драгоне в Макао, обошедшийся в четверть миллиарда. Сидел в партере на «Гамильтоне» на Бродвее, когда билеты на него невозможно было достать ни за какие деньги. Я был твёрдо убеждён: шоу на каком-то курорте, даже напичканный деньгами русских олигархов, вряд ли способен тягаться с подобным уровнем.