Опаленный - страница 5

– Нет, Гоша. Я в эти игры не играю, – сказал я твёрдо. – А ты… – повернулся к Витьку. – Смог проиграть – умей и папу уговорить отдать. Хотя… уговорят и без тебя. Там всё будет серьёзно. Варан хоть и не местный, но с нашими сидевшими водится.

– Слушай, Вовчик, – голос Гоши стал жёстким, неприятным. – Курбет сказал: если ты не согласишься, чтобы вышел к нему. Он в машине сидит. Иначе, сказал, будут у тебя проблемы. – Ну… если так, – я кивнул. – Идите во двор. Я сейчас.

Накинув на голый торс спортивную кофту, я почувствовал, как холодная ткань липнет к коже, всё ещё пропитанной вчерашним алкоголем. Голова была тяжёлая, во рту – кисло-металлический привкус. Ключей на гвоздике не оказалось, поэтому я просто защёлкнул замок и прикрыл дверь. Разговор, думаю, будет недолгий. Солнце, запутавшееся в перистых облаках, уже перевалило за зенит. Воздух тёплый, с лёгкой прохладой от ветра, пах весной, пылью и свежевыстиранным бельём. На лавочке, словно три древние судьбы на заслуженном покое, грелись бабки в выцветших халатах, перешёптываясь и стреляя глазами. Я ускорил шаг, не поворачивая головы – лишний раз светить лицо значило дать пищу для сплетен. Рядом визжала детвора, раскачивая до скрипа старую карусель. Над всем этим мирком, спокойным и обманчиво безопасным, как белые флаги, провисали гирлянды мокрого белья на растянутых верёвках, лениво колыхаясь на ветру. Я усмехнулся уголком рта.– Приходилось. Не из любви к рекордам. Жизнь заставляла.

Он хмыкнул, будто отметил галочку в невидимом списке.

– Это чувствуется. Такие плечи не в зале для показухи делают, а там, где либо тянешь, либо тебя ломают. В салоне пахло дешёвой кожей, бензином и каким‑то терпким мужским одеколоном. Запах уверенности, власти и чужих денег. Машина стояла на солнце, металл прогрелся, и от этого было душно. Я чувствовал, как по спине под кофтой выступает пот, но виду не подавал. – Короче, Вовчик, – он снова перешёл на деловой тон, – город тут маленький. Всё на виду. Кто с кем, кто против кого. Ты вчера показал, что не ссышь. Это редкость. А редкость надо использовать.

– Использовать – это обычно значит, что потом выбрасывают, – спокойно ответил я.

Он коротко рассмеялся.– Умный. Мне такие и нужны. Не быки без мозгов.

Он наклонился ближе, и я уловил в его дыхании лёгкий запах алкоголя – не перегар, а именно вчерашний, дорогой. Значит, пил, но меру знает. Ещё один штрих к портрету.

– Смотри. Я здесь не просто так. Город перспективный. Молодёжь злая, денег мало, а значит – управляемая. Моталка нужна. Не для понтов. Для контроля.

– Контроль – это уже почти власть, – сказал я.– Вот именно. А власть – это деньги. И безопасность. Он снова замолчал, давая словам впитаться. За окном бабки всё так же сидели на лавке, дети визжали, бельё хлопало на ветру. Мир жил своей жизнью, не подозревая, что в белой жиге решается чья‑то судьба. – Мне нужны такие, как ты, – продолжил он тише. – Не трепло. Не крыса. Ты войдёшь в костяк. Остальные – шелуха.

– А если я скажу «нет»? Он посмотрел на меня спокойно, без угроз, без эмоций. И от этого стало не по себе. – Тогда ты просто останешься здесь жить. Как все. Бедно. Коротко. И всегда под кем‑то. Я почувствовал, как внутри шевельнулось старое, забытое чувство – смесь злости и холодного расчёта. Он прав. Но и он ещё не знает, с кем говорит. – А Витёк? – спросил я. – Его долг. – Это мелочь, – отмахнулся Курбет. – Варана и Кобса я сам прижму. Для тебя это даже плюс будет. Долги – лучший способ привязать людей. Он открыл бардачок, достал пачку сигарет, предложил мне. Я взял, прикурил. Дым лёг в лёгкие тяжело, с горечью. В голове прояснялось.