Читать онлайн Eyforis Lurt - Осенние Cказки

В маленьком городе, который даже на самой подробной карте был отмечен лишь едва заметной точкой, наступила та удивительная пора, которую местные жители между собой называли «золотой лихорадкой». Но лихорадило здесь не золото в привычном смысле этого слова, а бесчисленные миллиарды кленовых, дубовых и березовых листьев, что каждое утро покрывали тротуары новым многослойным ковром. Городок стоял на берегу неширокой, но быстрой реки Светлянки, и в эту пору река казалась не водой, а расплавленным янтарем, в котором отражалось низкое, уже не греющее, но ослепительно яркое солнце.

В этом городе, в доме с резными наличниками и покосившимся забором, который, впрочем, был увит плющом так искусно, что никто не замечал его ветхости, жил мальчик по имени Петя. Пете было девять лет, и он принадлежал к той редкой породе детей, которые умеют слышать музыку ветра в проводах и различать оттенки серого цвета на зимнем небе. Его комната на втором этаже была настоящим штабом по исследованию неизведанных миров. Стены ее были увешаны самодельными картами созвездий, на подоконнике в банках из-под варенья плавали кораблики из скорлупы грецких орехов, а под кроватью хранился заветный сундук с «важными вещами» — засушенными жуками, блестящими камешками и обрывками карт, которые Петя рисовал сам, воображая себя великим географом.

Но была у Пети одна мечта, которая затмевала все остальные. Он мечтал уплыть в Страну Вечного Бабьего Лета.

Что это была за страна, Петя не знал точно. В его воображении она рисовалась как бесконечное поле, где всегда стоит теплый, чуть влажный воздух, пахнущий печеными яблоками и сухой листвой. Там никогда не бывает ветра, который кусает щеки, и никогда не идет противный колючий снег. Там листья на деревьях не опадают, а лишь слегка золотятся по краям, и можно ходить босиком по мягкой, прогретой за лето земле, собирая поздние грибы. Это было место вечного воскресного дня, когда не нужно идти в школу, а можно до вечера читать книгу или запускать воздушного змея.

Беда заключалась в том, что попасть туда можно было только по реке. В книгах, которые Петя брал в городской библиотеке, говорилось, что «течение Светлянки имеет аномальное свойство искривлять пространство в районе тридцатого поворота». Именно там, за Старым Мостом, вода, если верить легендам, становилась плотной, как кисель, и кораблик, войдя в нее, переставал плыть по воде, а начинал плыть по времени, перенося путешественника в нужный сезон. Но была одна жестокая закономерность: как только первый иней покрывал траву по берегам, вход в этот залив затягивало тонкой стеклянной коркой льда. Лед этот был коварным — он только казался хрупким, но на самом деле не пускал даже самые острые носы лодок.

А в это утро Петя проснулся и с ужасом увидел за окном первые признаки зимы. Лужи на асфальте покрылись тонкой пленкой, напоминающей матовое стекло, а трава на газоне побелела от инея, словно ее припудрили сахарной пудрой. Петя вздохнул. Он смотрел, как дворник дядя Федя методично сгребал листья в большие кучи, и чувствовал, как внутри него закипает горькое разочарование. «Опять не успел», — прошептал он, рассматривая свою карту, на которой синей акварелью был отмечен путь к заветному месту. Река, по которой он так и не решился отправиться прошлым летом из-за страха перед глубиной, сейчас медленно превращалась в ледяную дорогу для пешеходов.

Он оделся потеплее — надел шерстяной свитер, который бабушка связала ему еще два года назад и который теперь немного жал в плечах, натянул шапку с помпоном и вышел во двор. Воздух был хрустальным. Каждый вдох отдавался холодком в носу, и Петя глубоко втянул этот запах — запах уходящего тепла и приближающейся стужи. Он бродил по дорожкам парка, пиная носком ботинка засохшие каштаны, и думал о том, что он, наверное, самый несчастный человек в мире. Ведь все его друзья уже смирились с приходом зимы и готовили санки, а он все еще цеплялся за ускользающее лето.

В этот момент ветер, который до этого дул ровно и настойчиво с севера, принося холод с полярных станций, вдруг дернулся, как живое существо. Он закружился на месте, поднимая в воздух целый водоворот пожухлых листьев. Петя зажмурился от внезапно налетевшей пыли и сухой травы. А когда открыл глаза, мир вокруг замер.

В центре этого вихря, у самых его ног, мягко и бесшумно приземлился лист. Но это был не просто лист. Петя всю жизнь собирал гербарии и знал толк в деревьях, но такого он никогда не видел. Это был кленовый лист, но необычайно огромный — размером с небольшое полотенце для рук. Его цвет был не просто золотым, он переливался всеми оттенками осени: от светлого лимонного у основания до густого, почти красного багрянца на кончиках зубчиков. Прожилки на нем казались не просто жилками растения, а вырезанными на коже рунными письменами — они серебрились и чуть заметно пульсировали, как будто по ним текла не вода, а свет.

Но самое удивительное ждало внутри. Лист был свернут аккуратным кулечком, словно кто-то невидимый сложил его лодочкой. И в этом углублении лежало перо. Обычное птичье перо, серое, с белым кончиком, но оно выглядело идеально отточенным и блестящим, как лезвие маленького ножичка. Оно было легче пуха, но Петя почему-то сразу понял, что это не просто перышко. Это было весло.

— Держись за мой стебелек! — раздался тонкий, шелестящий голос, похожий на шуршание сухой бумаги.

Петя вздрогнул и отступил на шаг. Он огляделся, но вокруг, кроме старого дуба и воробья на заборе, никого не было.

— Ты что, с ума сошел? — спросил Петя у самого себя, но ноги его уже сами шагнули ближе к листу. Осторожно, двумя пальцами, он взял лист за край. Пальцы ощутили приятное тепло — лист был живым. Стебелек, о котором говорил голос, был прочным и гибким, как рыболовная леска.

— Держись, — снова повторил голос, на этот раз более настойчиво. — Время уходит. Река замерзает, но небо еще открыто.

Петя был мальчиком смелым, хоть и мечтательным. В голове его пронеслась мысль о том, что он, возможно, спит и видит сон, но этот сон был слишком ярким, слишком реальным. Он сжал стебелек в кулаке. Тепло разлилось по его ладони, поднялось выше, к локтю, к плечу. И вдруг ноги его оторвались от земли.

Лист не просто плавал в воздухе — он взмыл вверх, как ракета. Петя успел вскрикнуть от неожиданности, но его голос потонул в свисте ветра. Ветер, который еще минуту назад был обычным северным ветром, внезапно изменил направление. Он перестал дуть горизонтально, свернулся в теплый, упругий вихрь, похожий на невидимую спираль, и подхватил Петину лодочку. Петя стоял на листе, балансируя, как серфингист на доске, одной рукой сжимая стебель, а другой держа волшебное перо-весло.

Город под ним стремительно уменьшался. Домики стали похожи на спичечные коробки, машины — на жучков, а люди — на крошечные точки, суетливо бегающие по муравейнику. Петя видел свою школу, которая теперь казалась игрушечной, и свой двор, где дворник дядя Федя изумленно задрав голову, размахивал метлой. Петя помахал ему в ответ, хотя вряд ли дядя Федя мог его разглядеть на такой высоте.

Ветер нёс его на юг, туда, где горизонт был еще туманно-желтым, без намека на серую зимнюю дымку. Петя чувствовал, как холод постепенно отпускает его лицо. Вместо колючего морозного воздуха его щеки стал ласкать влажный, парной ветер, пахнущий прелыми яблоками и сырой землей. Сердце его бешено колотилось от восторга. Он летел!

Но путь его не был прямым. Вихрь, кружащий лист, двигался причудливой траекторией, то ныряя вниз, к кронам деревьев, то снова взмывая в облака. Именно в один из таких моментов, когда лист планировал над смешанным лесом, Петя заметил неладное.

Огромная старая сосна, раскидистая и корявая, стояла особняком на холме. И в ее ветвях, высоко над землей, что-то отчаянно металось и пищало. Это была Белка. Она была рыжей, с пушистым хвостом, который развевался на ветру, как знамя. Вокруг ее лапок запутался старый телефонный провод, который, видимо, оборвался во время урагана и теперь свисал гирляндой между деревьев. Белка висела вниз головой, держась за провод одной лапкой, а другой отчаянно пыталась перегрызть изоляцию, но у нее ничего не выходило. Рядом с ней, на соседней ветке, лежала корзинка, сплетенная из бересты, и из нее на землю сыпались отборные кедровые орешки, которые она, видимо, собирала на зиму.

— Помогите! — пищала Белка тоненьким голоском. — Кто-нибудь! Я не могу удержаться!

Петя увидел это и мгновенно забыл о Стране Вечного Бабьего Лета. Он не мог пролететь мимо. Сжав стебелек листа, он изо всех сил направил его вниз, к сосне. Лист послушно нырнул, лавируя между ветвями, которые, казалось, сами расступались перед ним, чтобы не поранить путешественника.

— Держись! — крикнул Петя, подлетая к Белке. — Я сейчас!

Он приземлился на толстую сосновую ветку, которая пружинила под его ногами, как трамплин. Отпускать лист он боялся — вдруг тот улетит, — поэтому он держал стебелек в зубах, а руками пытался распутать заевший провод. Провод был старым, с заусенцами, и Белка запуталась в нем так сильно, что освободить ее можно было только аккуратно разгибая медные жилы.

— Не бойся, — бормотал Петя сквозь зубы, — сейчас, сейчас…

Он действовал бережно, как хирург. Он боялся поранить зверька, потому что даже в этой суматохе он видел, как Белка дрожит от страха и холода. Наконец, ему удалось снять петлю с ее лапки. Белка, освобожденная, одним прыжком перелетела на соседнюю ветку и уселась на ней, судорожно отряхивая свой чудный хвост от пыли и ржавчины.

— Ой, спасибо! Ой, спасибо тебе, человек! — протараторила она, сверкая черными бусинками глаз. — Я собирала орехи для своих бельчат, этот проклятый провод висел как ловушка… Я думала, мне конец. Если бы не ты, меня бы склевали вороны!

Она запрыгала с ветки на ветку, подобрала рассыпанные орехи, а затем остановилась прямо напротив Пети. Белка почесала лапкой свой пушистый живот и вдруг заулыбалась (а улыбаться белки умеют, если очень захотеть).

— У меня нет ничего ценного, — сказала она. — Есть только эти орехи, но они для детей… Хотя стой!

Она скрылась в дупле, пошуршала там, и через минуту выскочила с маленьким, идеально гладким желудем в лапках. Этот желудь был необычным. Он был не коричневым, а глубокого синего цвета, с серебряной шапочкой, которая переливалась, как лакированная поверхность.

— Это Волшебный Желудь, — торжественно произнесла Белка, вручая его Пете. — Он не простой. Когда наступает темнота, он начинает светиться изнутри мягким, ровным светом, как маленькая луна. Он согревает ладони и отгоняет страхи. Возьми его в дорогу. В Стране, куда ты направляешься, ночи могут быть длинными, но с ним тебе будет не страшно.

Петя взял подарок. Желудь действительно был теплым, и в его глубине, казалось, бился зеленый огонек. Он положил его в карман куртки.

— Спасибо, Белка! — сказал Петя. — Но я должен лететь.

— Лети, мой спаситель, — махнула ему лапкой Белка. — И помни: добро возвращается добром. Ты спас меня, а я даю тебе свет. Это честно.

Петя снова встал на кленовый лист, который терпеливо ждал его, паря рядом с веткой. Как только он схватился за стебелек, ветер снова подхватил кораблик, и они взмыли ввысь, оставляя позади лесную чащу.