Читать онлайн RemVoVo - Первая. Навсегда

Давление сжимало виски стальным обручем. Воздух густел до состояния сиропа, каждый вдох обжигал легкие, казалось, вот-вот треснут ребра. Алена уставилась в матовое стекло иллюминатора, за которым царила искусственная ночь, имитирующая лунный вакуум. Семьсот двадцать часов. Тридцать суток. Вечность в металлической сфере диаметром пять метров. Рекорд. Чужой рекорд она побила шесть часов назад. Свой собственный устанавливала сейчас, минута за минутой.

Пальцы сами потянулись к крошечному, пожелтевшему от времени фото, прикрепленному рядом с вентилем аварийной подачи кислорода. Отец, молодой, в форме летчика-испытателя, держал ее, семилетнюю, на плечах. А она тянулась ручонкой к небу. Ночь, дача, запах гречихи и дыма от костра.

«Смотри, Лена, вон она, красавица. Видишь Моря?» – его голос, хриплый от папирос, был яснее, чем голос оператора в наушниках. «Там когда-нибудь будут города. Сады. Ты хочешь?»

«Хочу!»

«Запомни тогда. Наш с тобой секрет. Мон Бонха».

Она шептала эти слова сейчас, губы потрескались. Мон Бонха. Звук, лишенный смысла для любого, кроме нее. Талисман. Заклинание. Оно значило больше, чем все технические мануалы, чем все инструкции психологов. Оно было связью. С отцом. С мечтой.

Внезапно резко запищал датчик. Давление падало. Нештатка. Не имитация. Реальная утечка. Холодный адреналин ударил в живот, мгновенно протрезвив сознание. Тренировки взяли верх над паникой. Движения стали резкими, точными. Взгляд метнулся к приборам. Отсек 4. Вспомогательная система циркуляции. Клапан.

Оператор в наушниках что-то кричал, голос сорвался в фальцет. «Волкова! Аварийный клапан! Код 744!»

Код 744. Полная изоляция отсека. Но в этой шаткой консервной банке изоляция одного отсека могла вызвать цепную реакцию. Расчет на секунды. Она рванулась не к аварийному клапану, а к панели ручного управления системой наддува. Отец когда-то говорил, глядя на чертежи старых «Союзов»: «Лена, любая система имеет запасную тропку. Найди ее, когда все магистрали перекрыты».

Ее пальцы летели по кнопкам, игнорируя визгливый протокол из ЦУПа. Она увеличила подачу в смежный отсек, создав обратное давление. Стрелка манометра дрогнула, замедлила падение. Замрела. Медленно поползла вверх. Свист утечки прекратился.

В наушниках наступила тишина. Потом сдавленное: «Волкова… Как?»

Алена откинулась на сиденье, вытерла ладонью пот со лба. Сердце колотилось где-то в горле. Она снова посмотрела на фото. На отца.

«Нашла тропу, пап», – прошептала она.

Люк снаружи загремел. Отдраивали запоры. Свет реального дня, резкий и немыслимый, хлынул внутрь. Фигуры в белых халатах застыли на пороге, ослепленные ее спокойствием. Она медленно, будто скрипучим механизмом, поднялась с кресла. Ноги были ватными, тело чужым. Но она стояла прямо.

Главный врач протянул руку, чтобы помочь ей выйти. Алена едва заметно отклонилась, сделав шаг сама. Ступила на бетонный пол цеха. Казалось, Земля качалась под ногами, как палуба корабля.

Она прошла мимо изумленных лиц, не глядя ни на кого. Ее взгляд был устремлен далеко за стены центра подготовки. Туда, где висел в черноте холодный серый диск. Ее цель. Ее судьба.

Мон Бонха. Теперь это значило только одно: она готова. Готова ко всему.

Яркий свет операционной бил в глаза, заставляя щуриться после полумрака барокамеры. Алена сидела на краю стола, слушая монотонное бормотание врача. «…незначительное обезвоживание, уровень кортизола близок к пределу, но в рамках нормы. Восстановление – двое суток». Медсестра сняла последний датчик с ее груди, липкая лента оставила красноватый след. Тело ныло, каждый мускул кричал о тридцати сутках немыслимого напряжения. Но внутри было пусто и светло. Как после грозы.

Дверь распахнулась, и в комнату вкатилась, словно юла, маленькая рыжая женщина в халате на два размера больше. Это была Катя Соколова, врач от Бога и главный сплетник Центра.

«Лена! Рекорд! Ты слышишь? Тридцать суток! О тебе уже «Новости» трезвонят!» – выпалила она, сверкая глазами.

Алена лишь пожала плечами, спрыгивая со стола. Пол оказался холодным и неожиданно твердым. «Новости» быстро забудут. Им нужна готовая картинка: герой, флаг, гимн. Не изможденная женщина с темными кругами под глазами.

«Катя, что случилось? У тебя вид человека, нашедшего миллион».

Катя оглянулась на дверь и понизила голос до конспиративного шепота. «Слушай сюда! Пока ты тут в своей бочке сидела, вышел приказ. Самый что ни на есть секретный. «Лунная Программа «Артемида-2»». Открытый набор. Формируют экипаж. Настоящий, лунный!»

Воздух застыл в легких. Лунная программа. Не просто гипотетические разговоры в курилке, а реальный набор. Шанс. Единственный шанс.

«Где подавать?» – голос Алены прозвучал хриплее, чем она ожидала.

«Кабинет 407. У генерала Крюкова. Но, Лена…» Катя внезапно помрачнела. «Там уже очередь. И там… майор Егоров».

Егоров. Иван Егоров. Золотой мальчик, потомственный офицер, лицо с плакатов «Будущее российской космонавтики». Идеальный кандидат с идеальной фамилией.

Кабинет 407 оказался не кабинетом, а небольшим залом заседаний. Воздух был густым от запаха старого паркета, лака для мебели и мужского одеколона. Человек двадцать, не меньше. Все мужчины. Все в форме с нашивками ВКС. Они стояли тесными группками, тихо разговаривая, изредка бросая взгляды на дверь. В их спинах, в наклоне голов читалась уверенность, право принадлежности к этому месту.

Алена в своем простом спортивном костюме чувствовала себя серой мышкой, забредшей на чужой пир. Она прижалась к стене у входа, стараясь быть незаметной.

В центре самого большого круга стоял он. Майор Егоров. Высокий, широкоплечий, с тщательно уложенными волосами и открытой улыбкой, которую он щедро раздавал окружающим. Он что-то рассказывал, жестикулируя, и все вокруг почтительно смеялись. Его взгляд скользнул по Алене, задержался на секунду, не выразив ни удивления, ни интереса, и вернулся к собеседникам. Как будто увидел горничную.

Из кабинета вышел седой полковник с папкой в руках. «Следующий… Рогозин!» Один из офицеров выпрямился и прошел внутрь.

Разговоры возобновились. Алена слышала обрывки фраз. «…система стыковки новая…», «…политическая воля на самом верху…», «…нужен безупречный образ…».

К ней подошел невысокий капитан с умными, немного грустными глазами. «Волкова? С барокамеры?» – спросил он тихо.

Алена кивнула.

«Капитан Дмитрий Орлов, программист», – он представился. «Слушал вашу трансляцию в ЦУПе. Про тот клапан. Блестяще».

«Спасибо», – выдавила она.

«Вы тоже заявку?» – в его голосе прозвучало неподдельное удивление.

«А разве есть причины не подавать?»

Дмитрий смущенно покраснел. «Нет, конечно… Просто…» Он кивнул в сторону Егорова. «Конкурс один на триста человек. Место в основном экипаже, ясное дело, уже плановое. Дублеров будут выбирать. И…» Он замолчал, подбирая слова.

«И женщина-дублер – это уже слишком смело для нашего консервативного ЦУПа?» – закончила за него Алена.

Дмитрий молча развел руками. Красноречивый жест.

Дверь снова открылась. «Егоров! Заходите».

Иван легко встал, поправил китель и уверенной походкой направился в кабинет. Дверь закрылась. Через несколько минут он вышел. На его лице играла все та же уверенная улыбка. Он поймал взгляд Алены, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то холодное, оценивающее. Почти предупреждающее.

Шли часы. Вызывали одного за другим. Наконец, секретарша, не глядя на список, крикнула: «Волкова!»

Алена вошла. Кабинет был просторным. За большим столом сидели трое: седой генерал Крюков, полковник из приемной и немолодая, строгая женщина в очках – представитель отдела кадров.

«Старший лейтенант Волкова?» – Крюков пробежался глазами по бумаге. «Рекорд в барокамере. Это сильно. Но это земной рекорд. Луна – другое». Он отложил листок. «Видите ли, Волкова, экипаж «Артемиды» – это лицо страны. Наш ответ… ну, вы понимаете. Нужна стабильность. Надежность. Безупречный имидж».

Женщина в очках подняла на Алену взгляд. «У вас нет семьи, детей. Это, с одной стороны, плюс. Но с другой… психологическая устойчивость женщины в длительном полете до конца не изучена. Есть риски».

Алена стояла по стойке «смирно», сжав кулаки за спиной. Гвозди впивались в ладони. Они даже не спрашивали о ее квалификации, о дипломах, о сотнях часов на тренажерах. Они видели только юбку.

«Я готова пройти любые тесты, товарищ генерал», – сказала она, глядя в стену прямо над головой Крюкова.

«Тесты все пройдут», – вздохнул генерал. «Решение будет принято по совокупности факторов. Вы молодец, Волкова. Продолжайте в том же духе. Может, в модельном отряде место найдется. Для рекламы, презентаций. Там ваш… энтузиазм пригодится».

Удар был настолько откровенным, что даже не больно. Противно. Унизительно.

«Осмелюсь спросить, товарищ генерал, майор Егоров уже зачислен в экипаж?»

В кабинете повисла тишина. Полковник смотрел на нее с изумлением. Женщина в очках поджала губы.

Генерал Крюков медленно поднял на нее глаза. Взгляд был тяжелым, как свинец. «Майор Егоров – кандидат, идеально соответствующий требованиям программы. Как и многие другие. Думайте о своем месте, старший лейтенант. Оно пока что здесь, на Земле. Вы свободны».

Алена вышла в коридор. Воздух снова показался ей густым, но теперь – от скрытой вражды и лицемерия. Дмитрий все еще стоял там, с сочувственным видом.

«Ну?» – спросил он.

«Кандидат номер триста седьмой», – тихо сказала Алена, глядя в пустоту. Она прошла мимо него, выпрямив спину. Они отказывали ей в шансе, но не могли отнять результат. Она прошла через сталь и невесомость барокамеры. А эти стены, эти взгляды – они были просто картонными декорациями. Ей предстояло их снести.

Белые стены. Белые халаты. Бесконечные вопросы, лишенные смысла, как сон под наркозом. Алена сидела в кресле, похожем на стоматологическое, и пыталась сосредоточиться на голосе психолога. Мужчина лет пятидесяти, с аккуратной бородкой и пустыми, как два стеклянных шарика, глазами, монотонно зачитывал утверждения.

«…Испытываете ли вы чувство вины, когда добиваетесь успеха в соревновании с мужчиной?»

Алена посмотрела на потолок. «Нет. Я испытываю удовлетворение».

Психолог что-то пометил в планшете. «Представьте: вы на орбите. Система сигнализирует о неисправности. Командир, мужчина, отдает приказ, который вы считаете ошибочным. Ваши действия?»

«Я проанализирую данные и представлю ему альтернативное решение с обоснованием», – ответила она, чувствуя, как внутри все сжимается. Они искали слабину. Истеричку.

«Но если он настоит на своем?» – психолог наклонился вперед, его голос стал чуть мягче, почти отеческим. «Алена, в стрессовой ситуации природные инстинкты берут верх. Женщинам свойственно подчиняться, искать защиты у сильного самца. Это не недостаток, это биология».

В ушах зазвенело. «В космосе нет сильных самцов, товарищ психолог. Там есть специалисты. Я – пилот-испытатель. Мой инстинкт – исправлять ошибки, а не подчиняться им».

Он снова сделал пометку. Длинную.

Потом пошли физические тесты. Беговая дорожка с увеличивающимся углом наклона. Ее легкие горели, ноги были свинцовыми, но она бежала, глядя на таймер, где цифры ее выносливости зашкаливали за нормы для мужчин-кандидатов. Врач с каменным лицом что-то записывал.