Черная непрозрачная вода с глухим, почти уютным плеском, сомкнулась над головой и я снова оказался в этом странном и непривычном состоянии полу-невесомости и полной потери ориентации. Тело почему-то очень положительно реагировало на эти ощущения, словно они были для меня естественны, словно я половину жизни провел в подобном состоянии и на самом деле уже давно запутался, где же по-настоящему должен жить – в воде или на суше. Вода ощущалась как продолжение мое собственного тела и казалось, что я способен через нее даже чувствовать окружение, как это делают некоторые рыбы.
Чушь, конечно, но, блин, почему так уютно-то?
Даже температура воды в этот раз казалась более подходящей для моего организма. То ли я к ней привык, то ли, чем черт не шутит, она сама подстроилась под мой организм, но я не ощущал ни холода ни тепла – словно вода стала ровно тридцать шесть и шесть, как и положено любому уважающему себя человеческому организму.
Понять бы еще, откуда я знаю про эти точные, вплоть до десятых долей, числа. Память по-прежнему загадочно молчала, оставляя меня один на один с подводным миром, который одновременно казался и чужим, и до неприличия знакомым.
Но то, что вода была просто идеальной для того, что я задумал – в любом случае, не могло не радовать.
А задумал я ни много ни мало – найти выход из этого чертового грота, где бы он ни находился и чего бы мне это ни стоило.
Как-то я сюда пожал же, ну?!
А если попал – значит, и выбраться тоже смогу, ведь, как известно, даже если тебя съели, у тебя все равно есть как минимум два выхода!
Камень в руке светился слабо, как уголек на последнем издыхании, который вот-вот погаснет, но его света хватало, чтобы вырывать из подводной темноты хотя бы очертания стен… Ну, когда я подплыл к ним, тогда и стало хватать.
Как и я предполагал, единственным путем из грота был подводный тоннель, и, судя по его стенам, обросшим полипами и водорослями, лет ему немало. Все эти заросли, что только помещалось в круг неяркого света от минерала, были такими густыми, что не возникало даже мысли о том, что этот проход и этот грот образовались вчера или там скажем неделю назад. Нет, им явно не один год, а то и на десятки лет счет идет, факт есть факт.
С камнем в руке грести было неудобно, и приходилось постоянно подгребать одной рукой, но бросить его не представлялось возможным. Это мой единственный источник света, и без него даже возросшая скорость передвижения меня бы не спасла. Я просто не знал бы, в какой стороне стены, и куда вообще плыть, и никакая «акула» меня бы по итоге не спасла. Какой смысл в возможности две минуты дышать под водой, если пять из них ты проведешь в поисках нужного пути?
Правильно, никакого.
Поэтому я просто греб вперед, стараясь сохранять плавность движений, чтобы не пережигать больше кислорода, чем нужно. Разум оставался холодным и беспристрастным, что странно, особенно при условии того, что я фактически впервые в жизни нахожусь в такой ситуации, как сейчас – под водой, да еще и в замкнутом помещении и без уверенности в том, что вообще смогу найти какой-то выход.
Вывод напрашивался только один – это уже не первый раз, когда я нахожусь в подобных условиях, и тело еще помнит, как на них реагировать.
Мозг – возможно, нет. А тело – да. Поэтому и ведет себя уверенно, разумно, рационально, на уровне мышечной памяти, так, что смогло бы продолжать это делать даже в «фоновом режиме» без прямого управления со стороны мозга и сознания. Мое тело прекрасно умело выживать в подобных условиях и мозг, понимая это, не подавал никаких сигналов тревоги и опасности.
