Читать онлайн Ксения Гранд - Плацебо (#2)

Иногда то, что дарует спасение, может оказаться всего лишь плацебо.

Я просыпаюсь в морге. Понимаю это по холоду металлического стола и расставленным вокруг стойкам с простынями. Одна из которых всего минуту назад накрывала мое лицо. Я не верчусь, не вскакиваю, не пытаюсь бежать, а просто сижу и молча окидываю взглядом тех, кто, в отличие от меня, так и не пришел в себя. В голове лишь тоненький свистящий звук, прерываемый стуком моего сердца и одним-единственным вопросом: «Что я здесь делаю»?

Голая, растерянная и полностью дезориентированная, я понятия не имею, как на него ответить. Господи, какого черта?! Почему сиринити поместили меня сюда? Ведь я жива! Пытаюсь стянуть с себя простынь, но лодыжки запутываются, и я падаю, больно ударившись бедром о каменный пол. Бетон, полусумрак, просторное помещение, отблескивающее полированной сталью. Два ряда массивных столов, залитые мягким лунным светом, струящимся из единственного окна. Мертвенно-серые ноги, торчащие из-под белых покрывал. Нет-нет… Я не должна здесь быть! Живым не место среди мертвых! «А жива ли ты?» – вдруг эхом отдается в голове. Смотрю на свои бледные руки, но тут же отбрасываю эту мысль. Нет. Я точно не умерла. Чувствую холод на коже, боль в спине от долго лежания и резь в боку от удара о пол. Мертвецы не страдают от боли, потому что ничего не ощущают. Но ведь я чувствую!

Откидываю простыню и поднимаюсь на ноги, когда комната перед глазами растекается восковыми пятнами. Хватаюсь за край соседнего стола, чтобы не потерять равновесие, и тут же отскакиваю при виде лежащей на нем фигуры. Спина упирается в дверцу холодильной камеры. Должно быть, произошла какая-то ошибка. Они не могли просто так поместить меня… сюда. Сиринити обознались. Эти чертовы умники ошиблись! Подбегаю к входной двери, когда неожиданно понимаю, что на мне не хватает одежды. По правде сказать, ее вообще нет. Замечаю в углу помещения корзину и достаю оттуда первое, что попадается под руку: клетчатая мужская рубашка, потертые кеды и синие джинсы на два размера больше моего. Они едва держатся на моих узких бердах, но сейчас меня это волнует меньше всего. Я лишь хочу как можно скорее выбраться из этого ужасного места, от которого у меня кровь в жилах останавливается.

Бреду по проходу, опираясь о бетонную стену, словно только она и не дает моим натянутым нервам порваться. Открываю дверь и отшатываюсь от яркой вспышки. После времени, проведенного в кромешной темноте коридора, свет резко бьет в глаза, стирая отблески едва различимых в ореоле ламп силуэтов. Сводчатый потолок возвышается над головой, подобно куполу церкви. Так высоко, что его вершина сливается с ослепительным сиянием, размывая контуры реальности. Четыре ряда металлических коек, высокие арочные окна, холодный плиточный пол… Я попадаю в сводчатый зал старой больницы, где стены, пропитанные временем, ведут меня в далекое прошлое. Будто, опустив дверную ручку, я перенеслась на пару веков назад, в эпоху массовых эпидемий и послевоенной депрессии, в которой мне явно не место. Впереди разливаются образы, прорисовываются линии, формы, предметы, которые я никак не могу разглядеть.

Но что это? Я слышу голоса. Звенящие, отдаленные, они доносятся до моего затуманенного сознания будто из-под толщи океана, рассеивая оглушающую тишину.

–…не стоит. Вам нужно соблюдать постельный режим как минимум двое суток.

– Отлеживаться в постели, когда другие патрулируют? Это точно не для меня.

Один отзвук этого баритона отзывается во мне ярким всплеском радости. Такой нежный, привычный, почти ласковый. Ведь я его знаю! Его имя так и мелькает в голове, подобно крошечному светлячку, которого я упорно пытаюсь поймать.

– Уилл?

Смутный силуэт поворачивает ко мне лицо, обрамленное молочно-белыми прядями. Лицо, в котором я с трепетом узнаю парня, помогающего мне освоиться в мире сиринити. Громкий звон врезается в уши, словно удар колоколов, отдаваясь болью в висках. Это Уильям уронил поднос с лекарствами, который все это время держал в руках.

– Сильвер? Ты не…

– Господи помилуй… – выглядывает из-за его спины лысый мужчина с округленным животом. Его щеки бледнеют на глазах, рот приоткрывается, руки инстинктивно прижимаются к груди, словно он призрака увидел. – Она ведь… Она должна быть… Мне сказали…

Смотрю на Уилла, в глазах которого отражается такое же замешательство. Он обменивается испуганным взглядом с незнакомцем, который тотчас бросается к выходу, позабыв на прикроватной тумбочке флакон с микстурой.

– Как долго меня не было?

– Полтора дня, – спустя время отвечает Уильям. Только как-то неестественно и сдавленно, будто что-то застряло в горле, перекрывая поток слов. Его реакция наталкивает меня на тревожные мысли, которые я всеми силами старалась отгонять.

– Что произошло?

– Ты… умерла. Позавчера утром.

Я так и застываю на месте, не в силах пошевелить и пальцем. Кажется, если я только это сделаю, то рухну на пол или рассыплюсь, как песочный замок.

– Что за бред? – единственное, что я нахожу в себе силы сказать. – Но это неправда. Я жива! Ты ведь…

Сама не замечаю, как он притягивает меня к себе, не только потому, что скучал, но и для того, чтоб не дать мне упасть. Мир перед глазами до сих пор кружится, идя волнами, подобно поверхности озера, до которой дотронулись кончиком пальца. Каждый круг – очередной завиток реальности, которая так и хочет меня задушить. Спустя время обнаруживаю себя уложенной на кровать и тут же приподнимаюсь, выискивая мужской силуэт.

– Тише, – чувствую, как руки Уилла ложатся мне на плечи, помогая опереться о металлическую спинку. – Не так быстро. Ты меня видишь? Сколько пальцев я показываю?

Он машет перед моим лицом двумя раскрытыми ладонями.

– Больше пальцев не нашлось?

– Ну, считать ты не разучилась, – улыбается он. – Это радует.

Я киваю. Видимо, наличие чувства юмора – один из признаков крепкого здоровья. Или же он просто рад, что я здесь. Честно говоря, я тоже. После пережитого кошмара, видеть знакомое лицо – лучшее из лекарств. Пытаюсь опустить ноги на пол, но Уилл тут же меня останавливает.

– Поосторожнее. Ты ведь сломала руку в схватке с Даниилом. К тому же, ты находилась в лежачем положении почти сутки. Нужно проверить зрительные рефлексы.

Откуда ни возьмись у него появляется диагностический фонарик, который ослепляет сначала мой левый глаз, а затем и правый. Не представляю, как это может подтвердить, что со мной все в порядке. Разве что по моей раздраженной реакции на свет.

– Судя по всему, все в норме. Если в твоем случае можно так сказать.

Воспринимаю его разрешение как призыв к действию и снова пытаюсь встать. Но как только мне это удается, колени предательски подкашиваются. Хвала богам, Уильям не дает мне познакомиться поближе с напольной плиткой.

– Хм, – выдыхает он, заметив, что я свободно двигаю обеими руками. – По всей видимости, о переломе можно не волноваться. Черт побери, Сильвер. Что с тобой творится?

– Если бы я знала.

А ведь правда. После падения с балкона больницы св. Анны, я повредила кость. Боль была просто чудовищная, однако сейчас ничего не болит. Ну, помимо бедра и локтя, которыми я ударилась при падении со стола. Только сейчас, когда голова проясняется, а окружающие вещи проявляются во всех деталях, я не без удивления замечаю на Уилле белый больничный халат.

– Ты что, доктором решил заделаться?

– Всего лишь подрабатываю медбратом.

Уильям Касл лечит больных и помогает страждущим? Почему-то меня это не удивляет.

– Слошно двигаться.

Голос дрожит, воздух оседает на стенках легких тяжелыми комками и… Мне кажется или я только что произнесла «ш» вместо «ж»?

– Неудивительно после всего, что… случилось. Как ты себя чувствуешь?

– Довольно неплохо, хоть это и странно.

Это еще мягко сказано. Мой мозг до сих пор отказывается принимать произошедшее за правду.

– Я… – откашливается неловко он, – не знаю, как это произошло, но могу с уверенностью сказать, что ты точно вышла из категории мертвецов. Я проверил твой пульс и сердцебиение, пока ты была в отключке. И это… просто… поразительно! Не возражаешь, если я продолжу осмотр? В медицинских целях, разумеется.

Я утвердительно киваю. Чего уж там, осматривай. Мне все равно некуда спешить. Пока Уилл достает что-то из ящика медицинского шкафа, я с интересом разглядываю помещение. Это место мне незнакомо. Не уверена, что была здесь раньше. Хотя когда, если количество дней моего пребывания в поместье можно было сосчитать на пальцах одной руки трехпальцевого пирата.

– Что это за место?

– Лазарет сиринити, – он замахивается крошечным молоточком по моему колену. – Здесь стражи восстанавливаются после боев, а жители коммуны проходят курс лечения в случае осложнений после сангморы.

Наверное, он имеет в виду сердечную, умственную и легочную недостаточность, которая может возникнуть, если вовремя не предотвратить приступ. Вряд ли от этого есть панацея, но хорошо, что все-таки сиринити есть куда обратиться. Все же Кристиан добросовестно исполняет свои обязанности Старейшины.

– Почему я не знала о его существовании?

– Раньше тебе не нужна была медицинская помощь.

Да она и сейчас мне не нужна. Если не считать психической травмы на всю жизнь. Но подобных последствий не избежать, если после неспокойного сна пробуждаешься на каталке в морге.

– Что последнее ты помнишь?

– Ну, – напрягаю запутавшиеся извилины я, – помню Даниила. Он заманил меня в больницу Уинтер Парка с помощью Эми. Каким-то образом ему удалось достать лекарство. Блэквуд привез меня обратно в поместье Ле Блана, с ранами и переломом. Помню, как лежала на кровати в своей комнате…

Но также помню настойчивые стуки и раздраженные голоса за дверью. Жители поместья вовсе не были рады моему возвращению, особенно после того, что произошло на Демонстрации. Крики, возмущения, претензии… Они требовали, чтобы я покинула это место, пока ситуация не разрешится и не будет доказана моя невиновность. Помню озноб и жар, охватившие мое тело, выжигая все изнутри, словно адским пламенем. Дрожь сотрясала каждую косточку, фалангу, клеточку. Сгибала спину, выламывала суставы. Судороги разрывали мышцы снова и снова, словно в смертельной агонии.

– А после этого, – говорит Уилл, отходя к столу, – что-нибудь припоминаешь?

Его пальцы сжимают ручку крошечного предмета наподобие увеличительного стекла, который он приставляет к моему глазу. Я инстинктивно отвожу взгляд.

– Смотри на меня.

– А-а-а… – стараюсь напрячь память, но дается мне это с трудом. Сложно сконцентрироваться, когда кто-то находится так близко. Он буквально в нескольких сантиметрах от моего лица. Я даже могу рассмотреть серебряный отблеск на кончиках его волос и странный красноватый отлив в глубине голубой радужки. – Помню, что мне было плохо. Меня ломило, словно от лихорадки, а потом…

Я смолкаю, не в силах произнести это вслух, но Уилл понимает меня без слов. Он убирает офтальмоскоп и смотрит на меня не моргая. На его лице отразилась уверенность, которой сейчас так не хватает мне самой.

– Ты не мертва. Не знаю, что произошло и почему сиринити так решили, но это неправда. Теперь все в порядке, и ты даже представить себе не можешь, как я этому рад.

Даже не замечаю, как вцепляюсь в его руку. Мне так сильно нужно было это услышать, ощутить чью-то поддержку, заботу, что я готова снова броситься ему на шею, но… это было бы слишком неловко с учетом безлюдности лазарета. Уильям неловко откашливается и продолжает.