Читать онлайн Мелоди Лейн - Пленница Читтора

Воздух был густым и неподвижным, пропитанным запахами, которые отныне навсегда будут связаны в моей памяти с Читтором. Запах горячего камня, остывающего под первыми лучами закатного солнца. Запах пролитой крови, уже начавшей впитываться в иссушенную землю внутреннего двора. И над всем этим - тонкий, почти призрачный аромат сандала и горелой ткани, доносившийся со стороны башен, где женщины этой проклятой и великой крепости предпочли пламя позору. Эхо джаухара. Оно висело в воздухе незримым саваном, более гнетущим, чем крики умирающих.

Я стоял на верхней площадке башни Виджай Стамбх, башни победы, и смотрел на свои новые владения. Мои воины, уставшие, но опьяненные триумфом, уже расставляли посты, их голоса разносились по дворам, нарушая торжественную тишину, воцарившуюся после падения города. Читтор пал. Неприступная крепость Мевара, о которую разбилась не одна армия, теперь лежала у моих ног. Я, Варунимха, завоевал ее.

Победа имела горький привкус. Я привык брать то, что желаю. Города, земли, сокровища. Женщин. Но женщины Читтора обманули меня. Они ускользнули, оставив после себя лишь пепел и легенду о своей несгибаемой чести. Я уважал этот поступок, как воин уважает доблесть врага, но как мужчина и царь - я был в ярости. Они лишили меня главной части трофеев, символа полного подчинения.

Мой военачальник Джайсингх поднялся по ступеням, его тяжелая поступь была единственным звуком, нарушающим мои размышления. Он остановился в паре шагов, ожидая, когда я заговорю.

- Махараджа, - его голос был хриплым от пыли и криков. - Мы обыскали дворец. Казна полна. Оружейные тоже. Но...

- Но покои пусты, - закончил я за него, не оборачиваясь. Я знал. Я чувствовал это пустоту. - Все ушли в огонь?

- Почти все, повелитель. Слуги клянутся, что все женщины царской крови последовали за махарани.

Я сжал кулаки. Мои пальцы впились в кожаные перчатки. Я пришел сюда не только за камнями и золотом. Я пришел за главной жемчужиной Мевара. Молва о красоте принцессы Лилавати летела впереди армий, ее описывали как луноликую богиню, чей взгляд мог заставить цвести пустыню. Я хотел увидеть эту красоту. Хотел владеть ею.

- Почти? - я медленно повернулся, и Джайсингх невольно отступил на шаг под моим взглядом. Мои глаза, как говорили враги, были цвета безлунной ночи, и в них сейчас не было ничего, кроме холодного огня. - Что значит "почти"?

- Мы нашли ее, повелитель. Принцессу Лилавати. Она не пошла в огонь.

Внутри меня что-то дрогнуло. Смесь триумфа и удивления. Она ослушалась традиции? Или не успела?

- Где она?

- В малом храме Шивы, у северной стены дворца. Она там одна. Ни слуг, ни охраны. Просто сидит перед мурти божества.

Я кивнул, снимая с головы шлем. Длинные черные волосы, заплетенные в сложную косу с вплетенными золотыми кольцами, упали на спину. Отстегнув пояс с мечом, я передал его Джайсингху. Я пойду к ней не как воин к пленнице, а как царь к своему новому достоянию.

- Никто не должен входить в храм, пока я не выйду, - приказал я, и мой голос прозвучал твердо, не терпя возражений.

Путь через дворцовые анфилады был странным. Роскошные залы, где еще утром звучала музыка и смех, теперь были пустынны и гулки. На полу валялись разбросанные подушки, опрокинутые сосуды, лепестки цветов, втоптанные в ковры. Воздух здесь был другим - пахло жасмином, маслами и страхом.

Двери храма были приоткрыты. Я вошел беззвучно, как тигр, ступая по прохладным каменным плитам. Внутри царил полумрак, рассеиваемый лишь светом нескольких масляных ламп у алтаря. Их пламя отбрасывало трепещущие тени на резные стены, изображавшие танец Шивы. И там, на мраморных ступенях перед статуей, сидела она.

Она не обернулась на мои шаги, словно весь мир за пределами этого маленького святилища перестал для нее существовать. На ней было простое сари темно-фиолетового цвета, его тонкая золотая кайма тускло поблескивала в свете лампад. Длинные, волнистые волосы цвета темного шоколада были распущены и падали на спину и плечи, в них не было ни жемчуга, ни цветов - лишь скорбь и простота.

Я остановился в нескольких шагах, разглядывая ее. Она была изящна, как молодой побег лотоса. Даже со спины в ее осанке чувствовалась не рабская покорность, а царственное достоинство. Она не молилась. Она просто сидела в оглушающей тишине, прямая и неподвижная.

- Принцесса Лилавати, - мой голос прозвучал в храмовой тишине как удар грома.

Она вздрогнула, но не испуганно. Это было движение человека, которого вырвали из глубоких раздумий. Медленно, с той грацией, что не отнять ни войной, ни пленом, она повернула голову и посмотрела на меня.

И в этот миг я понял, почему поэты слагали о ней песни.

Ее кожа была светлой, медового оттенка, на фоне которой глаза казались огромными. Миндалевидные, цвета лесного ореха, они смотрели на меня без страха. В их глубине я не увидел ни слез, ни мольбы о пощаде. Только холодную, как сталь лучшего клинка, ненависть и безграничную гордость. Ее лицо было воплощением чистоты и невинности, но взгляд принадлежал воину, проигравшему битву, но не войну.

Я подошел ближе, возвышаясь над ней. Моя тень от лампад накрыла ее хрупкую фигуру.

- Твой город пал. Твоя семья мертва. Твои женщины предпочли смерть. Почему ты здесь?

Она молчала, продолжая смотреть на меня снизу вверх. Ее подбородок был упрямо вздернут.

- Я задал тебе вопрос, принцесса.

- Я не обязана отвечать завоевателю, - ее голос был тихим, но чистым и звонким, как колокольчик. Каждое слово было наполнено презрением.

Внутри меня вскипела ярость, смешанная с восхищением. Какая дерзость! Другие женщины падали бы мне в ноги, умоляя о милости. Эта же, потеряв все, смотрела на меня как на равного.

- Теперь ты обязана мне всем, - я наклонился, упираясь рукой в ступень рядом с ней, оказываясь с ней лицом к лицу. Я уловил тонкий аромат лотоса, исходивший от ее кожи. - Твоей жизнью. Твоим телом. Твоим будущим. Все это теперь принадлежит мне.

- Можете забрать мою жизнь, - ответила она, не моргнув. - Но все остальное вам не покорится. Моя душа принадлежит только мне и богам.

Я усмехнулся. Этот цветок был с шипами. Тем интереснее.

- Твоя душа меня не интересует. Пока. Ты моя по праву завоевателя, но твое сердце - крепость, которую я еще не взял. И я люблю брать неприступные крепости.

Я протянул руку и коснулся пряди ее волос. Они были мягкими, как тончайший шелк. Она отшатнулась, как от прикосновения змеи, и в ее глазах на миг вспыхнул огонь. Настоящий, живой огонь, а не тот, что поглотил ее родных.

- Не смейте касаться меня!

- Я буду касаться тебя, когда пожелаю, - отрезал я, выпрямляясь. - Я сделаю с тобой все, что пожелаю. Ты будешь жить в моем дворце. Ты будешь носить одежды, которые я выберу. Ты будешь есть с моего стола. И однажды ты придешь в мою постель. Это не просьба. Это твоя новая судьба.

Она медленно поднялась на ноги, теперь ее глаза были на уровне моей груди. Она была ниже меня на целую голову, хрупкая и беззащитная, но в ней ощущалась сила, способная противостоять армиям.

- Вы можете запереть меня в золотой клетке, махараджа Варунимха, - она произнесла мое имя так, словно это было проклятие. - Вы можете силой взять мое тело. Но вы никогда не получите моего согласия. Каждый ваш приказ будет для меня пыткой. Каждое ваше прикосновение - осквернением. Вы будете править моим днем, но в своих снах я всегда буду свободна. И в них я буду видеть, как ваш Читтор горит так же, как горел мой.

Ее слова ударили сильнее, чем любой клинок. В них не было страха, только вызов. Вызов, который я не мог не принять.

Я смотрел на нее долго, изучая каждую черту ее прекрасного, полного ненависти лица. Я завоевал ее землю. Я получил ее как трофей. Но она была права. Настоящая война - война за ее душу, за ее волю - только начиналась.

- Встань, - приказал я стражникам, появившимся в дверях по моему знаку. - Отведите принцессу в покои малой царицы. Приставьте к ней служанок. Пусть ее оденут в шелка и накормят. Она - моя гостья.

Я намеренно не назвал ее пленницей. Пусть это слово пока останется между нами.

Стражники шагнули к ней, но она опередила их, сделав шаг сама. Проходя мимо меня, она не опустила взгляда. Этот ореховый, пылающий ненавистью взгляд был последним, что я увидел, прежде чем она скрылась в темнеющем коридоре.

Я остался в храме один. Эхо джаухара стихло, сменившись эхом ее голоса. Я подошел к серебряному блюду у алтаря, взял горсть лепестков гибискуса. Они были прохладными и нежными в моей огрубевшей от рукояти меча ладони.

Я завоевал Читтор. Но эта непокорная девчонка с глазами воина стала моим новым полем битвы. И я знал, что эта битва будет самой долгой и, возможно, самой сладкой в моей жизни.

Каждый шаг по коридорам моего родного дворца был пыткой. Каменные плиты под ногами, которые я знала с детства, казались чужими и холодными. Воздух, некогда наполненный ароматами цветов из дворцовых садов и смехом моих фрейлин, теперь был спертым, пах потом чужих воинов и застарелой кровью. Они шли впереди и позади меня - двое грузных солдат в кожаных доспехах, чьи лица были непроницаемы, как стены этой крепости. Я не смотрела на них. Я смотрела прямо перед собой, на спину впереди идущего, но видела не его, а руины своей жизни.

Внутри меня все онемело. Горе было так велико, что превратилось в звенящую пустоту, ледяную пустыню, где не осталось места слезам. Я должна была быть с ними. С матушкой, с сестрами, с другими женщинами нашего рода. Я должна была шагнуть в очищающее пламя джаухара, сохранив честь и избавившись от мук. Но я замешкалась в храме. Я молилась не о спасении, а о том, чтобы души моих родных обрели покой. И в этой молитве меня нашел он. Завоеватель. Король Варунимха.

Его лицо стояло у меня перед глазами. Властное, высеченное из темного камня. И глаза... глаза цвета безлунной ночи, в которых не было ни капли жалости. Только голодный огонь собственника, разглядывающего свой самый ценный трофей. Его слова, брошенные с ледяным спокойствием, до сих пор звучали в ушах: "Ты моя по праву завоевателя".

Стражники остановились перед знакомой дверью, украшенной тонкой резьбой в виде лотосов. Покои малой царицы. Покои второй жены моего отца. Он поселил меня сюда. Не в главные апартаменты, не в гостевые. Он сразу обозначил мое место. Место будущей наложницы. Оскорбление было тонким, как острие кинжала, и вонзилось глубоко.

Один из солдат толкнул дверь. Я вошла внутрь, и они остались за порогом, с глухим стуком закрыв створки. Я осталась одна.

Комната была прекрасна. Свежие цветы в серебряных вазах, тончайшие муслиновые занавеси на окнах, пропускающие багряный свет заката, низкий столик с фруктами и кувшином щербета. На широком ложе лежало покрывало из лазурного шелка. Все здесь кричало о роскоши и заботе. Все было ложью. Я подошла к окну. Оно выходило во внутренний сад, но на изящную резную решетку были добавлены новые, грубые железные прутья. Золотая клетка. Он не солгал.

Дверь в смежную комнату тихо отворилась, и вошли три женщины. Я узнала их. Это были служанки из нашего дворца. Старшую из них, Парвати, с добрыми, но теперь испуганными глазами, я знала всю жизнь. Она опустилась на колени, не смея поднять на меня взгляд. Две другие последовали ее примеру.