Кнаф побледнел от неожиданности.
Он протянул руку — не для рукопожатия, а как бы отдавая себя. Говорил уже не с паникой, а с заторможенной решимостью:
— Вот. Чувствуй.
Фария рассмеялась.
— Нет, нет, нет, — покачала она пальцем перед его лицом, — не так. Я хочу чувствовать постоянно. Снова и снова — твоё тепло, когда ты будешь исполнять мои прихоти. Когда будешь приходить по первому зову. Когда будешь делать то, что клялся не делать.
— Это невозможно, — выдавил он. — Я — рыцарь печати. Я охраняю мир от зла. К тому же на меня уже готовят жалобу. Меня переведут отсюда.
— Невозможно? — Фария рассмеялась, и смех её эхом покатился по залу. — О, как скучно звучит это слово. Я его терпеть не могу. Хочешь, чтобы я помогла, — начни исполнять мои желания. А нет… — она пожала плечами, разводя руки в стороны, будто приглашая полюбоваться грядущим, — вы все станете очень интересными историями для тех, кто скоро придёт.
Она сделала шаг ближе. Её голос стал тише, но от этого — только страшнее:
— Ну же. Мир ждёт. Или… не ждёт?
Кнаф остался стоять с протянутой рукой. Но теперь она дрожала.
— А может, — снова заговорила ведьма, — ты сам этого хочешь? Не будет жалобы. Не будет перевода. Не будет рыцарства… И не будет тебя.
Он сжал кулаки, переводя взгляд с Фарии на бумаги, будто надеясь найти там ответ, который не требовал бы такой цены. Но ответа не было. Только безумие в её глазах. И тишина, в которой он уже слышал треск из-под земли — всё ближе, всё громче. Как будто что-то поднималось.
— Ладно, ладно, — вырвалось у Кнафа. — Я готов пожертвовать своей свободой ради спасения мира!
Фария рассмеялась — не злорадно, а с лёгкой насмешкой, будто он только что сказал нечто трогательно наивное.
— Как будто раньше ты был свободен, — её голос звучал почти ласково. — В замке, что держит силы зла… ты здесь не человек. Ты — часть механизма. Деталь замка на двери. — Она улыбнулась и протянула руки. — Я хочу обнимашек.
Кнаф выдохнул.
На миг он замер — будто решал, не шаг ли это в бездну. Потом шагнул вперёд.
Фария словно растаяла в его объятиях. Её голова легла на его плечо, тонкие пальцы нежно легли ему на спину.
И вдруг — жгучая боль. Сквозь рубаху, кожаную куртку, даже сквозь металлические пластины доспеха. Он вскрикнул, резко оттолкнув её.
— Что ты сделала?!
На спине, под слоями одежды и брони, пахло палёной кожей. Он не видел ожога, но чувствовал — что-то впиталось в него. Что-то чужое.
Фария смотрела с лёгкой улыбкой, почти с нежностью.
— Почувствовала твоё тепло, — удовлетворённо произнесла она, поднимаясь и садясь на край стола. Книги с грохотом посыпались на пол. — Теперь ты мой.
Кнаф сжал кулаки. Дышал тяжело, но в глазах уже не было страха — только холодная ярость.
— Я тоже твоё почувствовал, — медленно сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Твоё тепло… Мне не понравилось.
Он развернулся и направился к лестнице в подвал.
— Пойдём скорее. Портал не закрывается. Ты обещала помочь.
Фария не двинулась с места.
— Моя наставница спустилась десять минут назад. Она со всем разберётся.
Кнаф остановился как вкопанный.
— Ты… меня обманула?
— Вовсе нет, — она лениво болтала ногами, лёжа на столе, будто отдыхала после долгого дня. — Можешь спуститься и убедиться сам.
Он рванул к лестнице, но она не спешила за ним.
— Проблема решена, — добавила она, подняв голову и глядя ему вслед. — А ты… Ты теперь мой.
