Прах Барселоны - страница 2

Парень провел ладонью по лицу, сметая наваждение.

– Что, хреново теперь? – Тео не отставал. У Джоаны округлились глаза. Она впервые слышала, как ругаются бывшие священники.

– Тошнит… – Парень провел языком по губам, а потом по зубам.

Лицо Тео потемнело. Он будто увидел саму смерть. Джоана вдруг поняла, что эта встреча не случайна, что Тео действует уж как-то слишком слаженно и оперативно, будто по какому-то плану. Это было то самое дело, в которое ее не посвятили!

– Давай я скорую вызову? – не отставал от него Тео. – Походу, у тебя сотрясение. С этим шутки плохи.

– Не, не надо.

– Слушай, чувак, я в прошлом году тоже головой треснулся. И мне врач сказал, надо постараться вспомнить весь день до падения. Что с утра было, куда потом пошел, что ел на завтрак, все такое. Иначе механизм памяти застрянет.

Студент поднял на Тео лицо – бледное, как бумажный лист, в глубине взгляда натужное старание припомнить хоть что-то. И он опять провел по зубам языком, причем попытавшись достать до самых дальних моляров. Джоану прошибло неприятное предчувствие. Трещина челюстной кости? Выбил зуб?

– Эй, посмотри на меня. – Тео обхватил его голову руками, заставив поднять на себя глаза. – Точно не нужна скорая?

– Нет.

– А зовут тебя как?

– Сэм.

– Сэм, сколько тебе лет?

– Двадцать один.

– Ты работаешь? Учишься?

– Учусь.

– Студент, что ли?

В глазах Самюэля вдруг вспыхнул первобытный ужас, брови приподнялись, напряглась шея, он вжался в стену. Значит, его намерение броситься из окна связано с учебой. Но сейчас начало сентября и учебный год еще не начался. Что его могло так напрячь?

– Что-то случилось? Вспомнил о чем-то? – Тео не убирал рук с его головы. Джоана видела, что старший инспектор пытался быть спокойным, но в голосе звенело напряжение, будто он держал в руках бомбу с часовым механизмом, на котором шел обратный отсчет. Она кожей чуяла близкую опасность, но не могла понять, откуда та исходит, как вдруг парень сделал странное движение губами, будто втягивал сок через соломинку.

– Нет! – крикнул Тео, живо оседлал его колени и попытался протиснуть большие пальцы ему в рот. – Не делай этого! Все еще можно исправить. Все поправимо. Пока ты жив, все можно исправить. Сэм, слышишь? Не вздумай! Это плохая смерть, будет больно, будешь долго мучиться, все внутренние органы себе сожжешь. Не делай этого!

Узкое пространство коридора наполнилось отзвуком торопливых шагов. Во взгляде Самюэля Лозано вспыхнула паника.

– Нет, нет, нет! Все хорошо! Тебя никто не тронет, – зачастил Тео, давя одной рукой на затылок, другой не давая сомкнуть челюсти – так обычно заставляют ребенка выплюнуть проглоченную монетку.

Джоану вдруг оттолкнули. Она отскочила в сторону, пропуская мужчину с аккуратной бородкой, темными волосами с проседью, в светлых брюках и розовой рубашке с закатанными по локоть рукавами – по виду турист. А потом она узнала в нем главного инспектора Ивеса Вилу! Если начальник отдела здесь – дело серьезное.

Лицо напряженное, губы плотно сжаты. Он устремился к Тео.

И в эту минуту парень с силой стиснул зубы. Раздался странный хруст, точно он разгрыз леденец.

– Меня все равно заставят, – услышала его шепот Джоана.

Тео швырнул его на бок, залез пальцами в рот и попытался что-то оттуда извлечь. Парень размахивал руками, брыкался, кашлял и мотал головой. Инспектор Вила оседлал его сверху, надавив на локти и плечи, не давая бесконтрольной мельнице рук помешать Тео.