Читать онлайн Ирина Басурманова, Коллектив авторов - Проект: Я

Родилась в 1985 году в Хабаровске. Культуролог, журналист. Пишет прозу, стихи, песни, для литературных конкурсов, марафонов и просто так. Любит мечтать и, по словам самого автора, «не монтируется с реальным миром». Выдумывает свой. Любит поболтать обо всём на свете. Философствовать. Ищет похожих.

Замечали ли вы когда-нибудь, что буквы бывают обидные, лишние?

Возьмём, например, букву «О». Ничего себе такая буква, можно сравнить с цифрой 0. Казалось бы, как буква или цифра может нравиться / не нравиться? Есть и есть.

Но стоит вслушаться, и мы получаем:

О – одиночество,

О – ожидание,

О – отречение,

О – огурец. (В последнее время тошнит от него.)

Лукавая буква. Зацикленная, бесконечная, безразрывная.

Даже когда ты один, один, (произнесите это слово – вы услышите два звука). Предлагаю официально заменить букву в слове «Один» на «Адин», ровно, как мы произносим.

Какая прекрасная буква «А»! Начало. Твёрдо стоит в алфавите, как колонна, как будто точно знает, откуда вышла и куда придёт.

Ты Адин. Пускай.

Один. Как приговор.

«О» не имеет конца и начала, как отшлифованный булыжник на песке, лишний и противный, или галька под ногами, на которую больно наступать.

Слово «остановка», например, туда же. Она может быть станцией, да, конечным или начальным пунктом пути, но никак не Остановкой с бесконечным кругом в самом начале.

Потому и Он – несоразмерно, безгранично одинокая часть, ровно, как и Она; даже когда эти две частички люди станут называть «они», пресловутая бесконечность одиночества никуда не денется. Не денется до тех пор, пока не появится местоимение «мы».

Я говорю глупости. Все буквы нужны. Не нужны только мысли и ассоциации, с ними связанные.

Особенно Одинокие мысли, написанные в Ожидании…

В одном большом-большом лесу, в окружении исполинских деревьев появился маленький-маленький росток. Глядя снизу на своих товарищей, он рос и мечтал о том, как бы побыстрее стать высоким. И вот однажды маленькая гусеница села на листик маленького ростка и спросила:

– Отчего ты такой грустный?

– Медленно всё как-то тянется. Хочу быстрее вырасти. Чего толку быть маленьким и ничтожным? – ответил росток.

– Желание нехитрое, – усмехнулась гусеница. – И я, пожалуй, его исполню. Хорошее у меня сегодня настроение. Только смотри: время вспять обернуть будет нельзя.

– Ах, что мне это время! Милая гусеничка, исполни скорее моё желание!

И гусеница, она же царица леса, сделала всё, как обещала.

Росток стал тянуться к солнцу всё быстрее и быстрее и вскорости обогнал своих собратьев по лесу. С высоты теперь смотрел на них новоиспечённый великан и радовался своей удаче. Однако быстро понял, что на высоте своих друзей он не слышит, не понимает, и только редкие птицы да палящее солнце, сменяемое луной, стали его соседями.

Загрустил исполин. Поник листьями да вскоре и сгнил совсем. Лесорубы его под корень и срубили, чтобы другим деревьям жизнь не портил.

Какова же мораль? Да, знаете ли, довольно простая: всегда Всему Своё Время!

Маленький-маленький клопик Муньос никогда не нравился сам себе.

«Ну что за усики? Что за брюшко?! – вечно причитал он, разглядывая себя в луже воды. – Вот летают кругом красивые бабочки, ползают разноцветные гусеницы, а я? Ну на кого похож я? Убожество, да и только».

Все дни его проходили в относительной тоске и печали. Он долго полз без цели и настроения. Полз далеко-далеко: сквозь огроменные поля, залитые солнцем; зелёные леса, сияющие изумрудными красками. Он полз и думал: «А какое же моё место во всём этом великолепии? Зачем такой красивой земле такое ничтожное уродство?»

Проведя в раздумьях не один час, Муньос и не заметил, как пошёл дождь. Огромные тяжёлые капли грозили разбить своей тяжестью всё что угодно.

«Надо спрятаться», – подумал клопик. Как раз вовремя, потому как впереди показался птичий двор. Муньос быстренько заполз под какую-то дощечку и стал наблюдать за обитателями двора.

Пара куриц, хмурых и хохлатых, мокрыми лапами мерили землю, цыплятки прятались в укрытии и молчали. Самым уверенным казался огромный петух Пепе. Решительными шагами он проходил назад-вперёд, как будто дождь ему был нипочём.

«Вот это красота! Вот это мощь и сила! Мне бы так!» – подумал Муньос.

Пожалуй, он бы полностью уверился в своём убеждении, если бы не услышал истошный крик петуха и не увидел бы славного Пепе прижатым к полену чьими-то огромным руками. Через минуту голова Пепе уже катилась по двору, а кто-то говорил:

– Славный был петух, конечно, но мама сказала, на петушином бульоне паэлья выходит самая вкусная.

Клопик пришёл в ужас и рванул что было силы в родные края. Прибежав к своему родному кусту и своему любимому прудику, он размышлял: «Красота и сила – это хорошо, наверное. Но жизнь дороже. Всё-таки неплохо быть клопом!»

С этими мыслями Муньос уснул и не заметил ежа Хорхе и его огромную пасть.

«Ну хоть не на голодный желудок лягу спать», – сказал Хорхе.

Так и закончилась жизнь Муньоса. Маленькая и где-то грустная, но полная впечатлений.

Иногда смысл можно искать всю жизнь, быть недовольным собой и окружающими. Но надо ли?

Голубова Оксана Александровна родилась в г. Ростове-на-Дону. Окончила ЮФУ по специальности «дизайнер среды», что поспособствовало увлечениям в художественной сфере. Лауреат международных и всероссийских литературных конкурсов и премий, с каждым годом лишь расширяющих список достижений. Заявила о себе в качестве поэта как участник 2-го сезона шоу «Хит» в 2014 году. С 2019 года получила несколько специальностей по программе профессиональной переподготовки, среди которых: фитнес-тренер, семейный и практический психолог, коуч и др. С 2008 года работает над масштабной сагой в жанре мистического фэнтези с элементами ужасов «В тени времён», включающей несколько серий. С 2024 года – основатель творческого объединения BOVA TEAM, ставшего началом издательского проекта.

В мире, где всё измеряется ценой, писатель – это безумец, что платит собой ради слов, что могут никогда не быть услышаны. Его храм – это не место поклонения, а пространство, где он говорит с пустотой, что мудрее толпы. Общество смеётся над его звёздами, но он знает: их свет – это истина, что живёт дольше, чем его тело.

Его одиночество – это не тьма, а тишина, где рождаются миры.

Жизнь писателя – это хрупкий баланс на канате, натянутом между «хочу» и «надо». Это не просто выбор слов или сюжетов, а вечное сражение с самим собой, где каждый шаг вперёд – это вызов внутренним демонам, а каждый взгляд назад – отзвук мечты, манящей, как далёкая звезда. Но путь этот пролегает в кромешной тьме, где за каждым движением таится страх упасть в пропасть нерешительности, где разрушаются грёзы, а душа остаётся наедине с эхом несбывшегося.

«Жизнь писателя – баланс между хочу и надо», – так я определила свою судьбу, вот только этот баланс подобен танцу на краю обрыва, где один неверный шаг грозит падением в бездну.

Я положила свою жизнь на алтарь писательства, как жрица, приносящая жертву неведомому божеству. Три года – срок, что я дала себе, чтобы взрастить мечту и вдохнуть жизнь в слова, которые рвутся из груди, и в этой гонке за призраком успеха я отодвинула всё остальное: любовь, дружбу, простые радости бытия. Жизнь за пределами страниц стала бледной тенью, а реальность обернулась фоном для историй, что я ткала из фантазий. Мои персонажи, сотканные из желаний и боли, стали ближе, чем люди из плоти и крови. Они понимали меня, разделяли мои страхи, тогда как мир за окном смотрел с недоумением.

«В сюжетах моих историй с персонажами, созданными из фантазий и желаний, было намного интереснее, чем с теми, кто едва понимал желание женщины за тридцать пять жить в вымышленных мирах». Эти слова – не просто признание, а приговор, что я вынесла сама себе, выбрав одиночество ради свободы творить.

Общество не прощает тех, кто смеет идти против течения. Когда я оставила работу, чтобы следовать зову мечты, мир обернулся против меня, заклеймив и называя безрассудной, неправильной, словно я нарушила неписаный закон, обязывающий жить по шаблону.

«Общество не понимало и не принимало моих стремлений, желаний и мечт, а когда я ушла с работы ради реализации мечты, меня и вовсе заклевали». Эти слова – не жалоба, а констатация истины: люди боятся тех, кто осмеливается быть иным.

Я стала изгоем в реальности, но героем для тех, кто втайне мечтал о таком же прыжке в неизвестность, но не решался. Я – зеркало их страхов и надежд, отражение того, что могло бы быть, если бы они рискнули. Но героизм этот горек, ибо он оплачен одиночеством и сомнениями.

Человеческая природа – вечная погоня за тем, чего нет. «Люди хотят того, чего не имеют и редко довольствуются тем, что у них есть». Я не исключение. Я потерялась в лабиринте собственных желаний, где каждая цель рождает новую, а каждая победа кажется лишь ступенью к недостижимому. Я создала иллюзию комфорта – хрупкий мираж, где я была свободна, где мои слова находили отклик. Но этот мираж исчезает каждый раз, когда реальность напоминает о себе нехваткой денег на молоко, потому что всё ушло на публикации и продвижение. «Комфорт, который разрушается каждый раз, когда у тебя не остаётся денег на нужды», – это не просто бытовая деталь, а символ борьбы, где мечта требует жертв, а жертвы не гарантируют вознаграждения.

И вот вопрос, что терзает меня, как древний сфинкс: «А как долго нужно вкладывать? Когда остановится это бесконечное "надо"?» Ответ жесток: никогда. Мир устроен так, что успех – это иллюзия, которую нужно создавать, поддерживать, продавать. Этот мир устроен так, что, если ты хочешь что-то заработать, ты должен создать иллюзию счастья, успеха, богатства, и только тогда ты интересна. Но что если ложь тебе чужда? Что, если твоя правда – в словах, что рвутся из сердца, а не в искусственных масках?

Возможно, я оправдываю себя.

Возможно, это лишь отговорка, чтобы не видеть себя среди «тысяч таких же писателей-неудачников, вырывающих свою минуту славы в мечтах о многотысячных тиражах». Но эти мечты – не пустые фантазии. Они – о настоящем признании, о статусе, который не рисуют мелкие издательства, а о том, что оставляет след в вечности, определяя твою значимость в литературе.

Счастлива ли я?

Нет. Я не думаю, что умею испытывать счастье вообще, ведь привыкла жить в погоне за недостижимыми результатами.

Счастье для меня – мираж, ускользающий, как горизонт. Я научилась видеть красоту в борьбе, в боли, в мгновениях, когда слова ложатся на бумагу, но счастье как состояние мне незнакомо. Я – вечный странник, идущий к свету, который, возможно, существует лишь в моём воображении. Успешна ли я? На фоне некоторых и в глазах многих – да. Но не в своих. Мои достижения – лишь песчинки в пустыне стремлений, что простирается до горизонта. Я вижу их, эти крохи, но они тонут в бесконечности того, что ещё не создано, не достигнуто. Возраст шепчет мне, что время уходит и мне далеко не пятнадцать, но я отгоняю этот шёпот, ибо душа не знает возраста, а признаёт лишь жажду творить.