Читать онлайн WKPB - Разбитые. Том второй

Лето 1996 года пришло в Литтл-Уингинг с жарой, от которой асфальт на Тисовой улице плавился, а газоны Дурслей пожелтели, несмотря на все усилия тёти Петуньи поливать их из шланга. Гарри сидел в своей комнате – всё той же тесной каморке под лестницей, куда его вернули после возвращения из Хогвартса, – глядя в окно на однообразный пригород. Шрам не болел, но тяжесть пророчества всё ещё лежала на его плечах, как невидимый груз. Дурсли вели себя как обычно: дядя Вернон пыхтел над газетами, тётя Петуния вытирала несуществующую пыль, а Дадли разваливался на диване с очередной порцией чипсов. Но в этом году что-то было иначе – и это «что-то» звали Синия.

После событий в Хогвартсе и их разговора у озера Гарри не ожидал, что она найдёт его здесь, среди магглов. Но однажды утром, когда дядя Вернон орал на газонокосилку, а тётя Петуния причитала про соседей, в дверь постучали. Гарри спустился вниз, ожидая очередного продавца или почтальона, но вместо этого увидел её – Синию, в иллюзии «Сандры», с рыжими волосами, завязанными в неряшливый хвост, и озорной улыбкой. На ней была простая футболка и джинсы, но её глаза – даже под иллюзией – выдавали её настоящую суть.

– Привет, мелкий, – сказала она, прислонившись к косяку. – Скучал?

Гарри замер, а потом улыбнулся так широко, что чуть не забыл про Дурслей, которые уже выглядывали из гостиной.

– Ты как сюда попала? – спросил он, понизив голос.

– Магия, Поттер, – подмигнула она. – И немного хитрости. Я же суккуб, помнишь? Умею находить тех, кто мне нужен.

***

Дурсли, конечно, не обрадовались гостье. Дядя Вернон побагровел, увидев «эту рыжую девчонку» на своём пороге, и пробурчал что-то про «соседских хулиганов». Тётя Петуния поджала губы, глядя на потёртые кеды Синии, а Дадли просто пялился, пока чипсы не выпали у него изо рта. Но Синия, с её врождённым талантом к хаосу и обаянию, не дала им шанса выставить её за дверь.

– О, вы, должно быть, дядя Вернон! – сказала она, врываясь в дом с такой уверенностью, будто её приглашали на чай. – Гарри рассказывал, какой вы… крупный мужчина. А это тётя Петуния? У вас такой милый дом, прямо как в журнале! И Дадли, да? Чувствую, мы подружимся.

Она плюхнулась на диван рядом с Дадли, забрав у него миску с чипсами и закинув ноги на журнальный столик. Дурсли остолбенели, а Гарри подавил смешок, закрывая дверь. Это было начало чего-то невероятного.

– Кто ты такая и что тебе надо? – рявкнул дядя Вернон, сжимая газету, как оружие.

Синия пожала плечами, хрустя чипсами.

– Я Сандра, подружка Гарри из школы, – сказала она, её голос был лёгким, но с лукавой ноткой. – Решила заглянуть, проверить, как он тут. Вы же не против, правда?

Тётя Петуния открыла рот, чтобы возразить, но Синия уже переключилась на неё.

– Ой, а это что за цветы в вазе? – сказала она, вставая и нюхая искусственные лилии на камине. – Вы так здорово их сохраняете! У моей тёти всё вечно вянет, а у вас – как настоящее!

Петунья моргнула, её щёки слегка порозовели от неожиданного комплимента, и она пробормотала:

– Ну… это просто уход…

Гарри смотрел, как Синия вертится по гостиной, будто это её собственный дом, и чувствовал, как тепло разливается в груди. Она была здесь – не в Хогвартсе, не в бою, а тут, среди магглов, и это было так… правильно.

Когда Дурсли немного отошли от шока, Синия утащила Гарри на задний двор, где они сели на старую скамейку под кривым деревом. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевый, и она наконец сбросила иллюзию – её тёмная кожа и огненные глаза проступили, как картина из-под холста. Она вытянула ноги, глядя на него с мягкой улыбкой.

– Ну и семейка у тебя, мелкий, – сказала она, её голос был тёплым, без привычной насмешки. – Они как из комедии. Но знаешь, я их понимаю. Живут в своём маленьком мирке, боятся всего, что за его краем.

Гарри хмыкнул, глядя на траву.

– Они ненавидят меня, – сказал он тихо. – Всегда ненавидели. Я для них неудачник, который всё портит.

Синия повернулась к нему, её глаза сузились, но не от гнева, а от чего-то более глубокого.

– Неудачник, да? – сказала она, её голос стал серьёзнее. – Тогда мы с тобой пара, Поттер. Я тоже неудачница. Пять веков шаталась по аду и земле, теряла всех, кого любила, и думала, что это всё, что мне светит. А потом появился ты – с твоими Дурслями, шрамом и этим дурацким геройством. И я вдруг поняла, что неудачники вроде нас… мы можем быть чем-то большим.

Гарри посмотрел на неё, чувствуя, как её слова пробиваются сквозь его броню. Он протянул руку и коснулся её ладони, как тогда у озера, и она сжала его пальцы в ответ, её когти были осторожны, но тёплы.

– Ты не неудачница, Синия, – сказал он тихо. – Ты… ты как свет. Даже здесь, среди всего этого дерьма, ты заставляешь меня смеяться. И я… я рад, что ты пришла.

Она улыбнулась – не ухмылкой, а настоящей, мягкой улыбкой, и её глаза блестели.

– А ты заставляешь меня чувствовать себя человеком, Гарри, – сказала она, её голос дрогнул. – Не демоном, не тварью. Просто… Синией. И я хочу быть рядом с тобой, даже если это значит болтаться с твоими чокнутыми магглами.

Он засмеялся, и она тоже, и этот смех был как лёгкий ветер, уносящий тени прошлого года.

Вечер прошёл неожиданно весело. Синия, вернувшись в гостиную, уговорила Дадли сыграть с ней в карты – маггловскую игру, которую она тут же переделала, добавив свои правила вроде «проиграл – ешь ложку горчицы». Дадли, к удивлению Гарри, хохотал, когда проигрывал, и даже не злился, когда она назвала его «Дадлик». Тётя Петуния, глядя на это, вдруг принесла поднос с печеньем – настоящим, а не магазинным, – и Синия похвалила её так искренне, что Петунья смутилась и пробормотала что-то про «старый рецепт».

Дядя Вернон ворчал, но когда Синия похвалила его газонокосилку («Мощная штука, прямо как дракон!»), он неожиданно расслабился и даже показал ей, как она работает. Гарри смотрел на это, не веря своим глазам: Дурсли, эти холодные, злые люди, таяли под её обаянием – не магическим, а человеческим, тем, что она сама, может, ещё не осознавала.

Когда она ушла – через дверь, как обычный гость, пообещав вернуться, – Дурсли молчали дольше обычного. Петунья вдруг сказала:

– Она… не такая, как те ваши… волшебники.

Дадли кивнул, жуя печенье.

– Прикольная. Не то что ты, Гарри.

Вернон хмыкнул, но промолчал, глядя в окно, где Синия исчезла в сумерках. И Гарри понял: она не просто развеселила их – она показала им что-то, чего они не видели в себе. Возможность быть лучше. Не сразу, не громко, но этот вечер посеял в них семя – как и в ней самой, где добро, давно забытое, начинало расти под влиянием их дружбы, их любви.

Гарри лёг спать с улыбкой, чувствуя её тепло даже через расстояние. Лето обещало быть не таким паршивым, как раньше, потому что у него была она – Синия, его свет в тени. И где-то в глубине души он знал: их история, начавшаяся с неудач, приведёт их к чему-то большему – к надежде, к искуплению, к тому, что даже в мире магии и тьмы можно найти свет подлинной истины, или хотя бы его отражение.

***

Лето на Тисовой улице продолжалось, и жара только усиливалась, заставляя дядю Вернона ворчать о «проклятом солнце», а тётю Петунию – поливать газон с маниакальным упорством. Но для Гарри это лето было другим – светлым, несмотря на тень пророчества, висящую над ним. Причина этого света сидела рядом с ним на заднем дворе, жуя яблоко и лениво подбрасывая маленький огненный шарик, который тут же гас в её ладони. Синия, сбросившая иллюзию «Сандры» в укромном уголке сада, выглядела как воплощение огня и тьмы: её тёмная кожа с красноватым отливом блестела на солнце, длинные алые волосы струились по спине, слегка касаясь земли, а чёрные рога с красными прожилками гордо торчали из её головы. Её остроконечные уши подрагивали, когда она прислушивалась к ворчанию Дурслей из дома, а длинный хвост с острым концом лениво покачивался, обвивая её талию. На ней был чёрный кожаный костюм с красными акцентами, который подчёркивал её фигуру – строгий, но с ноткой дерзости, с золотыми эполетами на плечах, будто она была генералом какой-то адской армии. Её глаза, ярко-красные, с вертикальными зрачками, смотрели на Гарри с мягким теплом, которое он всё чаще замечал.

– Ты чего такой задумчивый, мелкий? – спросила она, откусив ещё кусок яблока. Её голос был лёгким, но в нём звучала забота. – Думаешь, как твои магглы меня примут, если я вдруг забуду про иллюзию?

Гарри улыбнулся, качая головой.

– Они и так еле справляются с «Сандрой», – сказал он, глядя на неё. – Если увидят тебя настоящую, дядя Вернон, наверное, вызовет полицию. Или священника.

Синия засмеялась, её смех был как звон колокольчиков, но с низкой, тёплой ноткой, от которой у Гарри каждый раз замирало сердце.

– Пусть попробует, – сказала она, подмигнув. – Я могу устроить такое шоу, что он забудет, как говорить.

***

Через несколько дней Тисовая улица стала ареной для событий, которые Дурсли точно не забудут никогда. Первым сюрпризом стало письмо от Рона, доставленное Хедвигой, которая гордо приземлилась на подоконник Гарри, невзирая на возмущённое шипение тёти Петунии. В письме Рон писал, что они с Гермионой собираются навестить его, и, к удивлению Гарри, с ними будут родители Гермионы. Гарри показал письмо Синии, которая уже стала частым гостем в доме Дурслей, к их вящему неудовольствию.

– О, это будет весело, – сказала она, её глаза загорелись озорством. – Маглы, волшебники и я. Твои Дурсли с ума сойдут.

И она оказалась права. Когда Рон и Гермиона прибыли, вместе с мистером и миссис Грейнджер, дом на Тисовой, 4, превратился в цирк. Рон, с его рыжими волосами и веснушками, ввалился в гостиную с криком:

– Гарри, старик, как ты тут выживаешь?!

Гермиона, более сдержанная, обняла Гарри, её глаза светились радостью.

– Мы так волновались, – сказала она, а потом заметила Синию, которая сидела на диване, жуя чипсы Дадли. – Сандра! Ты здесь?

Синия подмигнула, её иллюзия была на месте, но она нарочно добавила в образ пару искр, которые мелькнули в её волосах.

– А где мне ещё быть? – сказала она. – Кто-то же должен следить за нашим героем.

Мистер и миссис Грейнджер, оба дантисты, выглядели слегка ошарашенными, но их манеры были безупречны. Миссис Грейнджер, невысокая женщина с тёплыми карими глазами, протянула тёте Петунии коробку шоколадных конфет.

– Спасибо, что приютили Гарри, – сказала она искренне. – Мы знаем, что это, должно быть, непросто.

Тётя Петуния поджала губы, но взяла коробку, пробормотав что-то невнятное. Мистер Грейнджер, высокий и слегка лысеющий, с любопытством разглядывал дом, а потом повернулся к дяде Вернону.

– У вас очень… аккуратно, – сказал он, явно пытаясь быть вежливым. – Мы с женой всегда хотели завести газон, но у нас вечно всё зарастает одуванчиками.

Дядя Вернон, к удивлению Гарри, расправил плечи и даже улыбнулся.

– О, это целая наука, – сказал он, и через пять минут они с мистером Грейнджером уже обсуждали удобрения, будто старые друзья.

Но настоящий хаос начался, когда на пороге появились Невилл и его бабушка, Августа Лонгботтом. Миссис Лонгботтом, в своей строгой мантии и шляпе с чучелом грифа, вошла в дом с таким видом, будто собиралась инспектировать его на предмет чистоты. Невилл, держа в руках горшок с мимбулус мимблетонией, смущённо улыбнулся Гарри.