Читать онлайн Лира Оскольская - Разный вектор

В хирургическом отделении всегда существовало несколько способов определить, насколько тяжёлым будет день.

Можно было посмотреть на расписание операций, заглянуть в список пациентов, оценить количество незнакомых фамилий на утреннем обходе или просто услышать, как в коридоре одна за другой захлопываются двери кабинетов. Но у Лилии был свой, гораздо более точный способ: она смотрела на Дмитрия.

Если он пил кофе до восьми утра, день обещал быть терпимым. Если кофе оставался нетронутым, следовало готовиться к неприятностям. А если Дмитрий вообще забывал о его существовании, лучше было не спрашивать, что случилось, а просто проверить, где лежат последние результаты анализов.

Сегодня чашка стояла на краю его стола уже почти час. Дмитрий к ней не притронулся. Лилия посмотрела на кофе, потом на него и мысленно решила, что утро действительно не задалось.

Впрочем, с Дмитрием никогда нельзя было сказать наверняка, что именно являлось причиной его дурного настроения. В свои тридцать пять он обладал редким умением выглядеть совершенно спокойным даже тогда, когда внутри у него, вероятно, рушилась половина Вселенной.

Он был высоким, крепким мужчиной с той основательной внешностью, которая особенно заметна рядом с больничной мебелью и бесконечными рядами одинаковых белых халатов. Дмитрий почти всегда носил халат, застёгнутый аккуратно и безупречно, а под ним — рубашку. Даже в самые загруженные дни он умудрялся выглядеть так, будто пять минут назад вышел из кабинета, а не провёл четыре часа в операционной.

Вне больницы его гардероб был столь же предсказуем: классические брюки, костюмы, рубашки, пальто. Джинсы в его жизни существовали примерно так же, как экзотические животные в средней полосе России: теоретически где-то были, но лично их никто никогда не видел.

Лилия однажды спросила, почему. Дмитрий посмотрел на неё совершенно серьёзно.

— В джинсах неудобно работать.

— Вы же не работаете в них.

— Вот именно.

После этого она окончательно перестала пытаться понять его гардероб.

С Лилией всё было иначе.

Она была маленькой — всего сто шестьдесят сантиметров, — и рядом с Дмитрием иногда казалась почти хрупкой. Именно казалась.

Её тёмные волосы вились от природы густыми непослушными кудрями, которые сама Лилия считала личным наказанием за какие-то неизвестные грехи. Она регулярно пыталась их выпрямлять, укладывать, собирать, договариваться с ними мирным путём, но волосы неизменно побеждали.

Особенно после тяжёлой смены.

Тогда из аккуратной причёски выбивались отдельные тёмные пряди, и Лилия становилась похожа на человека, который только что пережил небольшую катастрофу, хотя обычно именно в этот момент ей удавалось спасти кого-нибудь от гораздо большей.

Она была привлекательной и прекрасно об этом знала. Самооценкой природа её точно не обделила. При этом Лилия совершенно не стремилась выглядеть в больнице как человек, который случайно забрёл туда с деловой встречи. Пока большинство коллег предпочитало кроксы и одежду, которую можно было без сожаления отправить в стирку после любой неприятности, Лилия носила каблуки, элегантные брюки, платья, блузки и аккуратные украшения.

Перед операцией всё это исчезало. Каблуки оставались в шкафчике. Волосы собирались, украшения снимались. На ней появлялась операционная одежда, и вместе с ней исчезала последняя внешняя черта той женщины, которая могла вечером спокойно выбирать между двумя платьями для ужина.

В операционной Лилия становилась другим человеком. Там она была собранной, точной и совершенно бесстрашной. Именно поэтому, несмотря на рост, характер и привычку спорить с начальством, её давно перестали воспринимать как молодую перспективную врачиху. Лилия была одним из лучших хирургов отделения.

Дмитрий знал это лучше всех. Возможно, именно поэтому они так часто спорили.

Их больница была клинической базой медицинского института, поэтому здесь существовали сразу две жизни, которые постоянно пересекались. В отделении лечили сложных пациентов, проводили операции, обсуждали диагнозы и прогнозы, а в соседних аудиториях преподаватели читали лекции студентам, молодые врачи разбирали клинические случаи, а ординаторы пытались выглядеть так, будто понимают происходящее.

Дмитрий заведовал хирургическим отделением. Когда-то, много лет назад, его назначение вызвало разговоры. Он был протеже бывшего главного врача, и некоторые коллеги тогда считали, что тридцать с небольшим - слишком рано для такой должности. Дмитрий никому ничего не доказывал. Просто работал. Через несколько лет разговоры закончились сами собой. Он оказался хорошим заведующим. Требовательным, иногда невыносимо дотошным, временами слишком осторожным, зато человеком, который никогда не перекладывал ответственность на других. Если решение принимал Дмитрий, отвечать за него тоже приходилось Дмитрию.

Лилия это уважала. Хотя иногда её раздражало до зубовного скрежета. Особенно когда его осторожность сталкивалась с её убеждённостью в том, что в хирургии иногда приходится идти на риск. Наверное, именно поэтому они были идеальной профессиональной парой. И совершенно невозможной - во всём остальном.

Они работали вместе уже несколько лет и успели узнать друг друга настолько хорошо, что могли понимать намерения по одному взгляду.

Дмитрий знал, когда Лилия начинает нервничать. Лилия знала, когда Дмитрий злится. Он мог определить по тому, как она снимает перчатки, довольна ли она операцией. Она по одному движению его руки понимала, что он собирается изменить тактику. В операционной они почти никогда не мешали друг другу.

Вне её умудрялись раздражать друг друга даже молчанием. Причём никто из них не мог толком объяснить, когда именно это началось. Вернее, объяснение существовало. Просто оба предпочитали его не вспоминать. Пять лет назад Дмитрий однажды попытался пригласить Лилию на свидание. Попытка была настолько деликатной и настолько неудачно сформулированной, что Лилия решила, будто он хочет обсудить результаты операции. Дмитрий, увидев её с папкой медицинских документов, решил, что получил отказ. Никто из них не стал ничего уточнять. В результате они продолжили работать вместе.

Прекрасно работать вместе. И следующие пять лет каждый считал, что прекрасно понимает, почему между ними существует эта странная, едва заметная прохлада.

Хотя на самом деле никто ничего не понимал. Дмитрий был в разводе. Женился он ещё совсем молодым, в двадцать лет, когда ему казалось, что взрослую жизнь можно построить одним серьёзным решением. Не получилось. Они разошлись без большой войны, но и без желания когда-нибудь повторить этот опыт. Детей у него не было. Раньше Дмитрий относился к этому спокойно.

Теперь, в тридцать пять, спокойствие иногда давало трещину. Он всё чаще замечал возраст родителей, друзей, коллег. Смотрел на молодых отцов с детьми в больничном холле и впервые ловил себя на мысли, что когда-то тоже хотел бы услышать собственные шаги маленького человека по квартире.

Эта мысль ему не нравилась. Она казалась слишком личной. Лилия о таких вещах не думала. По крайней мере, так она утверждала. У неё были поклонники, приглашения на ужины, сообщения, которые она иногда демонстративно игнорировала, и несколько мужчин, которым, по мнению её подруг, следовало дать шанс.

Лилия считала иначе. Шанс нужно было заслужить. И если мужчина начинал с фразы «я вообще-то не очень люблю переписываться», его шансы стремительно приближались к нулю. Дмитрий об этом не спрашивал. Лилия ему не рассказывала.

Они вообще почти никогда не разговаривали о личном. Наверное, поэтому никто в отделении не удивлялся, когда они спорили.

— Вы опять не согласны? — спросила однажды ординатор, наблюдая очередной спор на консилиуме.

Лилия даже не подняла головы от снимков.

— Я почти всегда не согласна.

Дмитрий спокойно добавил:

— Это её профессиональная обязанность.

Лилия посмотрела на него.

— А вы думаете, ваша профессиональная обязанность - всегда мне возражать?

— Только когда вы ошибаетесь.

— Значит, сегодня у вас будет тяжёлый день.

Он едва заметно улыбнулся.

— Судя по кофе - уже.

Она тоже улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

Иногда два человека движутся в одном направлении, но настолько разными путями, что долго принимают друг друга за препятствие.

Лилии и Дмитрию предстояло выяснить, что иногда препятствие - это всего лишь другой вектор.

Глава 1. Разный вектор

Клиническая база медицинского института находилась почти в самом центре города, в старом здании, которое с первого взгляда казалось слишком красивым для больницы.

Когда-то здесь, судя по сохранившимся фотографиям в институтском архиве, был особняк с широкими лестницами, парадными залами и высокими окнами. Потом здание несколько раз перестраивали, приспосабливали под нужды медицины, соединяли переходами с соседними корпусами, надстраивали технические помещения, меняли коммуникации и прятали современные системы вентиляции за аккуратными панелями. От прежней архитектуры остался своеобразный скелет: высокие потолки, полукруглые арки, колоннады вдоль центрального холла и бесконечные коридоры, в которых даже самый торопливый человек через несколько минут начинал идти чуть медленнее.

Ремонт здесь делали регулярно, однако полностью победить возраст здания было невозможно. Новая плитка соседствовала со старой лепниной, стеклянные двери с тяжелыми деревянными полотнами, а современные светильники висели там, где когда-то, вероятно, горели огромные люстры. В некоторых местах стены были выкрашены в привычный больничный оттенок, в других сквозь свежую отделку, проступала архитектура прошлого, словно здание не особенно хотело забывать, чем оно было раньше.

И именно это Дмитрию нравилось. Он вообще любил вещи, которые имели историю.

В семь сорок пять утра центральный коридор уже жил своей обычной жизнью. Где-то звякнула посуда, из ординаторской донёсся короткий смех, по лестнице торопливо поднимались студенты, стараясь выглядеть так, будто совершенно не опаздывают на утреннюю конференцию. У поста медсестёр звонил телефон, из приоткрытой двери процедурного кабинета пахло антисептиком, а из окна на повороте коридора было видно кусочек двора с голыми ветвями старых лип.

Дмитрий шёл по коридору привычно быстро, но без суеты. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем белом халате, он производил то впечатление человека, который всегда знает, куда направляется. Даже если на самом деле за последние десять минут его планы успели измениться трижды.

— Дмитрий Сергеевич!

Он обернулся.

Ординатор первого года обучения догнал его возле колоннады, держа в руках папку и телефон одновременно.

— По Петрову результаты КТ пришли.

— Уже посмотрел?

— Пока только заключение.

— Тогда сначала посмотрите снимки, потом приходите ко мне.

Парень замялся.

— А если там...

— Если там что-то важное, тем более сначала посмотрите сами.

Дмитрий забрал у него папку, пролистал несколько страниц и вернул обратно.

— Учиться думать самостоятельно полезнее, чем учиться угадывать, что скажет заведующий.

Ординатор кивнул с таким видом, словно получил небольшую философскую лекцию, хотя Дмитрий всего лишь хотел успеть на конференцию. Он вошёл в ординаторскую и поставил на стол стакан с кофе. Кофе был необходимой частью его утреннего распорядка, хотя никто в отделении не помнил, с какого момента это стало правилом. Дмитрий пил его крепким, без сахара и почти всегда остывшим, потому что выпить напиток горячим в хирургическом отделении удавалось примерно с той же вероятностью, что провести целый день без телефонного звонка.