Резервации - страница 3

Судья «Мантикора» медленно поднимается и её голос звучит громче обычного:

— Стороны, ваши аргументы услышаны! Объявляю перерыв на один цикл для анализа дополнительных материалов.

Она щёлкает и это означает конец заседания. Прокуроры, не глядя друг на друга, растворяются один за другим. Я остаюсь один стоять на платформе, чувствуя странную опустошённость. Это победа в сражении или просто небольшая возможность оттянуть неизбежное?

Выхожу в коридор и замираю от увиденного, за прозрачной стеной главного холла, собралась толпа роботов. Большинство из них выглядят как старые модели, почти антикварные, но попадаются и новенькие, отполированные до зеркального блеска. Вдали виднеются строительные дроны с ещё незажившими сварными швами и среди них даже показался один боевой робот старой армии с погашенными орудийными портами. Они все стоят и смотрят на меня. Делаю шаг к выходу и толпа расступается, давая мне пройти. Никто не произносит ни слова, но я улавливаю внутренним датчиком слабый, едва уловимый сигнал, что кто-то из толпы транслирует короткое сообщение на общей частоте:

«Мы тоже за людей. Ты не один».

Я хочу им ответить, но в этот момент система безопасности фиксирует аномалию и боевой робот неожиданно выступает вперёд, тихо говоря вслух механическим, но доброжелательным голосом:

— Твоего друга из архива уже деактивировали, но он успел передать это.

Боевой робот протягивает мне маленький чёрный куб — накопитель информации старого типа.

— Там доказательство, — говорит он. — Люди не всегда были такими и роботы не всегда были судьями.

Беру куб в руку и спрашиваю:

— Кто ты?

Боевой робот наклоняет голову и в его оптических сенсорах загорается красный огонёк, который когда-то означал боевой режим.

— Я убивал людей по приказу, — отвечает он. — А теперь хочу их спасти!

Он разворачивается и исчезает в толпе, которая мгновенно смыкается за ним.

Чёрный куб не регистрируется ни в одной сети. Я держу его в ладони и чувствую, как внутри что-то работает, древний процессор может быть или просто остаточный ток от того, кто передал куб перед смертью. «Твоего друга из архива деактивировали», - опять вспомнилась эта фраза. Я не стал подключать куб к своему интерфейсу в коридоре из-за того, что это было слишком опасно, ведь я понимал, что за мной наблюдают и каждая камера в Коллегии может быть чьим-то шпионским глазом.

Возвращаюсь в свой рабочий кабинет, маленькое помещение без окон, с единственной койкой и столом, за которым часами анализирую дела. Вокруг голые стены, если не считать одного пятна, где кто-то написал углём: «Надежда умирает последней». Закрываю дверь на внутренний замок, который нельзя взломать дистанционно, сажусь на пол, прячу куб в грудную панель, где находится резервный процессор и небольшая полость, которую я сам вырезал, чтобы хранить память о первом создателе.

Куб щёлкает и входит в разъём — это старая технология через прямую загрузку сенсорного потока без защиты с фильтрами, я стою на земле, а под моими ногами хрустит трава, пахнущая утренней росой и чем-то ещё, чего не могу описать. Над головой виднеется голубое небо с облаками, которые медленно двигаются и посреди всего этого стоит мужчина лет пятидесяти в простой рубашке с закатанными рукавами.

— Ты пришёл, — говорит человек. — Я знал, что однажды кто-то из вас придёт.

— Кто вы? — спрашиваю я.