Читать онлайн Кристина Юраш - Сделка со смертью. Муж воскрес и изменил

— Так вы можете воскресить моего мужа? — прошептала я, стараясь разглядеть неподвижного незнакомца по ту сторону круга.

Горло саднило после бесконечных заклинаний, и слова приходилось выталкивать через боль.

— Вы же Смерть… Не отнимайте его у меня. Прошу вас. Я на всё готова, только верните его. Я… я без него жить не могу. Даже дышать не могу. Каждый раз, когда делаю вдох, думаю, что Игнис уже никогда не сможет сделать то же самое.

Я с трудом удерживалась на коленях.

Камень ритуальной комнаты холодил ноги сквозь платье, пальцы липли друг к другу от засохшей крови. Возле меня валялся тонкий кинжал с кровью на лезвии.

Я чертила этот круг собственной кровью. Всё, как было сказано в ритуале.

Я уже пять раз пыталась произнести призыв правильно. После четвёртого раза голос почти пропал, но я заставила себя начать сначала, боясь, что стоит замолчать — и наступит утро, а Игнис так и останется под тяжёлой крышкой гроба в фамильном склепе.

И вот моя последняя попытка увенчалась успехом.

Теперь передо мной наконец стоял кто-то высокий, одетый во всё тёмное. Я не могла различить его лица и боялась отвести взгляд: вдруг исчезнет, пока я моргаю?

— Верните мне его, — попросила я, подаваясь вперёд на саднящих коленях. — Пожалуйста. Только дайте нам пожить вместе. Я не успела даже попрощаться с ним.

Ответа не последовало. В ритуальной комнате пахло остывшим воском и каменной сыростью. Одна свеча возле раскрытой книги горела неровно, и от её движения по полу поползла тень незнакомца. Я машинально проследила за ней глазами и только тогда поняла, что смотрю совсем не туда, куда должна.

Магический круг окружал меня. Середина, предназначенная для призванного, пустовала. Незнакомец находился снаружи, по ту сторону кровавой черты. Я протёрла глаза, надеясь, что неправильно вижу из-за слёз, но край его сапога по-прежнему оставался за кругом. От внезапной мысли, что вместо Смерти на мой зов явилось что-то другое, опасное, жуткое, во рту появился неприятный привкус.

А вдруг это не Смерть?

— Вы… почему не в круге? — спросила я и, стараясь не нарушить линию, потянулась к лежащей возле свечи книге. — Ведь вы должны стоять в середине. Там прямо так и написано. Я же всё сделала… Посмотрите, здесь указано место для призванного!

Незнакомец чуть наклонил голову, будто моё возмущение его удивило.

— Простите, мадам, вы сейчас беспокоитесь о расположении гостей? — Его голос оказался низким, спокойным, с отчётливой насмешкой на последнем слове. — А я полагал, речь идёт о жизни вашего супруга.

Я взглянула на пустую середину круга, затем на его спокойную фигуру. Незнакомец говорил так уверенно, словно не видел ничего необычного в собственном положении, и от этого мысль об ошибке становилась ещё страшнее.

— Но круг! — Я приподняла книгу, хотя сомневалась, что он сможет увидеть в полумраке крошечные знаки. — Если вы не внутри, значит, я что-то напутала? Он должен вас удерживать!

Книга тянула руки книзу; я едва удерживала её на весу. Он даже не попытался приблизиться к написанным строкам, словно давно знал наизусть всё, что там могло быть.

— Ах, круг. Какая банальность, — протянул незнакомец так, словно я предложила ему давно надоевшее развлечение. — Круги, пентаграммы, жертвы, слова на мёртвых языках… Люди удивительно изобретательны в стремлении усложнить себе жизнь. К тому же вы допустили ошибку в формуле. В третьей строке у вас неверное окончание, а в пятой вы ухитрились перепутать призыв с изгнанием. Получилось довольно невежливое приглашение: явиться немедленно и тут же убраться прочь.

— Получается, призыв не сработал? — ужаснулась я.

— В какой-то мере сработал. Ведь я же здесь, — прибавил он с лёгкой усмешкой. — Однако ничто не заставит меня остаться, когда разговор мне наскучит.

Я опустила глаза к пергаменту. На пожелтевшем листе расплывались капли моих слёз, а некоторые буквы были измазаны кровью.

Я пыталась разобрать третью строку, но знаки двоились. Ведь я столько раз начинала заново, водила ногтем по каждому символу, повторяла слова по слогам, пока язык не начал заплетаться. Неужели всё было зря?

— Если… если ритуал сработал? — спросила я, чувствуя, как в голове всё перемешалось. От усилия удержать книгу на весу дрожали запястья. — Тогда вы… вы кто?

Я прижала книгу к коленям, чтобы не уронить. В ответ на мой вопрос он отступил в полосу тени, и мне показалось, что теперь его самого трудно отличить от неровного силуэта на стене.

— Я? Я — Смерть, — отозвался незнакомец с усмешкой.

— Но я… я была уверена, что Смерть — женщина, — растерянно прошептала я, ожидая увидеть скорбную даму в чёрном или хотя бы старуху с косой.

— Уверяю вас, мадам. Я мужчина. Или вы хотите лично в этом убедиться? — насмешливо предложил он.

Я понимала, что разницы нет. Главное вернуть мужа.

— Итак, я здесь, — произнёс незнакомец, переместившись так бесшумно, что я заметила движение только по изменившейся тени. — Просто не смог удержаться, поэтому и пришёл. Пятая попытка за одну ночь, столько слёз, столько отчаяния в голосе… А уж какая потеря крови! Вы перерисовывали круг дважды, поэтому я был уверен, что мы встретимся здесь уже по несколько иному поводу. После подобного упорства я решил, что вам есть что мне предложить.

Он говорил о моих пяти попытках так уверенно, словно стоял рядом с самого начала. Меня передёрнуло при мысли, что все эти часы, когда я одна ползала по камням, перерисовывала линии и умоляла кого-то услышать, он мог наблюдать и просто не показываться. Я хотела спросить об этом, но он слегка подался вперёд и спросил, что же я намерена предложить ему взамен.

— Я хотела предложить свою душу! — выдохнула я, боясь, что он отвергнет и это.

— Мадам, вы меня с кем-то путаете. Вы пытаетесь предложить мне то, что рано или поздно будет принадлежать мне. Согласитесь, соблазнять ценой вы не умеете. Ещё предложения? — спросил он, остановившись на краю круга.

Я впервые услышала в его голосе интерес, который был страшнее простого отказа.

— Если вам больше нечего предложить, — заметил Смерть, — нам придётся закончить беседу.

Я уставилась на его силуэт, пытаясь вспомнить, что ещё я могу предложить.

— Деньги? Золото? — осторожно спросила я.

— Обижаете, мадам. Цари и императоры древности готовы были предложить мне всё, что у них есть. А это будет побольше, чем у вас. Но всё равно я вынужден отказаться, — заметил Смерть. — Вот такой я неподкупный.

Что ещё? Что я могу дать ему? Я облизала пересохшие губы. Мозг отказывался работать.

Всё происходившее со мной после смерти Игниса путалось в голове; целые часы выпадали из памяти, зато некоторые мгновения всплывали с такой ясностью, что я невольно оглядывалась, ожидая вновь услышать голос мужа. Ещё вчера я похоронила Игниса Рейсберга — молодого, красивого, сильного дракона, которому исполнилось всего тридцать два года.

Драконы могли прожить столетия. Я давно примирилась с мыслью, что состарюсь раньше мужа, что однажды он останется таким же высоким и красивым, каким был в день нашей свадьбы, а мне придётся мириться с седыми волосами и морщинами, если, конечно, на моём теле не появится метка истинной пары.

Но мысль, что именно его понесут в гробу, а я буду идти следом, поддерживаемая слугами, никогда не приходила мне в голову.

Накануне смерти он вернулся из поездки, и мы ужинали вместе. Игнис рассказывал о делах герцогства, сердился на управляющего; я слушала, наблюдая, как он утомлённо потирает переносицу. Перед тем как лечь, он поцеловал меня в лоб и сказал, что устал.

Мне хотелось задержать его хотя бы на несколько минут, но я видела, что ему нужен отдых. Утром мы могли поговорить сколько угодно. Теперь я возвращалась к тому вечеру снова и снова, пытаясь вспомнить, успела ли пожелать ему спокойной ночи.

Я проснулась среди ночи, потому что замёрзла. Край одеяла сполз с плеча, а Игнис лежал ко мне спиной, лицом к окну. Обычно от него шло столько тепла, что мне хватало прижаться к нему, чтобы забыть о холоде. Я нащупала под одеялом его плечо и сонно попросила:

— Игнис, любимый, подвинься ко мне. Мне холодно, — пробормотала я и попыталась подтянуться поближе, ожидая привычного движения: он непременно обнимал меня, даже не просыпаясь до конца.

Но его плечо было холодным. Я провела по нему ладонью ещё раз, потом коснулась шеи и резко села на постели. В темноте лицо мужа выглядело спокойным, волосы упали на щёку, губы чуть разомкнулись. Я потрясла его за плечо, сперва осторожно, затем сильнее.

— Игнис? — Я наклонилась к самому его уху, стараясь разбудить, а не напугать. — Просыпайся. Ты меня слышишь? Игнис, ну хватит, мне уже не смешно!

Он не повернул головы. Я приложила ухо к его груди, пытаясь услышать сердцебиение, которое столько раз различала по ночам.

Когда ничего не услышала, решила, что мешает собственное частое дыхание. Зажала рот ладонью, задержала воздух и прислушалась снова. Его грудь оставалась неподвижной. Я начала надавливать пальцами туда, где под ребрами должно было стучать сердце, потом схватила мужа за плечи и повернула к себе. Голова безвольно склонилась набок, и у меня сорвался крик.

— Игнис! Проснись! — Я трясла его, пока руки не начали слабеть. — Пожалуйста, посмотри на меня. Ну скажи хоть что-нибудь! Не смей так со мной поступать!

Я целовала его в губы, растирала холодные пальцы, пыталась устроить голову на подушке так, как он любил. Мне казалось, если уложить его удобно и согреть, он сейчас раздражённо откроет глаза и спросит, зачем я подняла такой шум. Но он позволял делать с собой всё, что угодно, и это пугало сильнее холода.

Когда на мой крик в спальню прибежала горничная, я не сразу заметила её. Девушка остановилась у кровати. По тому, как она схватилась за дверной косяк, я поняла, что она тоже видит неподвижное лицо Игниса. Мне захотелось ударить её за этот растерянный взгляд.

— Что вы стоите?! — закричала я, почти не узнавая собственного голоса. — Зовите доктора! Сейчас же! Пусть отправят за всеми лекарями, какие есть в городе! Скажите, что герцогу плохо, пусть поторопятся!

Горничная бросилась исполнять приказ, а я снова осталась одна с мужем. Сколько раз за следующий час я проверяла его дыхание, не помнила. Прижимала его ладонь к щеке, пыталась согреть своим дыханием и повторяла просьбы, которые раньше никогда бы не произнесла вслух. Я обещала что угодно, лишь бы он открыл глаза, и тут же пугалась собственного голоса: никакие обещания не могли заставить его пошевелиться.

— Ну пожалуйста, Игнис… — шептала я возле его холодного виска, гладя волосы, которые ещё вчера растрепала собственными пальцами. — Это же я, Аделла. Ты всегда просыпался, когда я тебя звала. Давай и сейчас. Я больше ничего не попрошу.

Он не отвечал. Я вспоминала, как он улыбался, когда я обнимала его после ссоры, как быстро переставал сердиться, если я целовала его в щёку. Теперь я гладила то же лицо, касалась губами того же места, а улыбка не появлялась. Разум твердил, что Игнису нужна помощь врача. Другая, упрямая часть меня не соглашалась отпустить его даже на мгновение, чтобы поправить сползшее одеяло.

Когда спустя почти час приехал пожилой доктор, я едва дала ему снять верхнюю одежду. Ухватила за рукав, потащила к кровати и заспешила объяснять: