Siberia 2099 - страница 7

Я прижал брата покрепче и, вспоминая слова мамы, настраивал себя на дорогу.

Раньше мы с друзьями часто ездили в этот торговый центр. Он был любимым местом всех подростков и моим в том числе. Интересно, что с ним теперь?

А ещё интересно, когда же это кончится? Наверное, в интернете и по новостям сейчас все трещат о том, что у нас тут происходит. Как же хочется узнать, что там говорят. А город-то… наверное, долго восстанавливать будут.

Спасатель тем временем тронулся.

Он завел свой снегоход, и мы, прицепленные тросом, потянулись за ним. Вперед он выпустил маленький дрон. Удивительно, как его не сдувает ветром.

Папа рассказывал, что дроны стали везде использовать только после войн уже прошлого века. И дед всегда подтверждал. Говорил, что война это путь прогресса. Но только папа с ним никогда не соглашался. Он утверждал, что в свое время под такими же дронами полегли сотни тысячи людей.

А вот теперь эта кроха летит перед нами и каким-то необычным прибором сканирует снег, прокладывает нам безопасную дорогу. Может и нынешнее оружие к следующему веку пользу принесет? Хотя, смотря на пейзажи вокруг, мне слабо верилось.

Наш город был похож на огромную снежную пустыню.

Из под белых блестящих гор выглядывали верхние этажи домов, а от некоторых, что совсем пониже, остались только антенны с проводами.

Мне сразу приходили в голову жители маленьких домиков, как у моей бабушки. Вот как они там сейчас? Эвакуировали ли их, или они так и остались под тоннами снега? А если у многих уже проломилась крыша?

Так много мыслей. Трудно представить, что катастрофа коснулась всех в нашем городе. А быть может и не только в нашем.

Тем временем над нами восходило солнце. Мы не видели его прямо, но могли наблюдать, как оно окрашивает густые черные тучи в розоватый цвет, пытаясь пробить эти холодные бури своим теплом. Но тьма была гуще.

***

Наш первый день в пути шел терпимо.

Пару раз мы останавливались на чьих-то невысоких крышах, засыпанных снегом. Спасатель давал нам консервированной еды и теплого чая из термоса. Наверное, на этом чае сегодня и продержались все мои силы.

Холод стоял по-настоящему дикий.

Хоть мама и укутала нас с братом в три слоя одежды, я все равно чувствовал как мороз подбирается к моему телу и, день-другой в пути, точно доберется и заморозит меня. А Артёмка во всех этих куртках вообще выглядел как шарик да едва мог ходить.

Греясь на очередной крыше, я заметил как наш спасатель отошел за трубу. У него при себе была только рация, и, увидев это, мне стало очень интересно, о чём он будет разговаривать. Я спрятался по другую сторону широкой трубы и стал подслушивать.

-Говорит Дед Мазай, как слышно? Прием.

В ответ ему была тишина. Мужчина снова несколько раз повторил:

-На связи Дед Мазай. Меня кто-нибудь слышит? Прием.

Из рации донеслись помехи и, как будто, едва различимый голос.

-Слышу тебя, Мазай. Это Грозный. Прием.

-Слава богу! -воодушевился спасатель. -Как продвижение? Что по новостям? Прием.

-Ох, Мазай… Плохи дела. Прогнозируют очередную бурю к концу месяца. Тут ведь ишь какое дело: город ведь здесь в холмистой местности. Ты ж не местный, может не заметил ещё, но мы как в миске для этого циклона, черт его побери. Так что поторопиться нам надо. Прием.

-Да ладно тебе! А из Москвы что говорят? Прием.

-«Ситуация под контролем» говорят. Да оно и видно. При мне сегодня трое пеших под снег заживо ушли. Ничем помочь не смог. Говорят там, в Антарктиде, очень древний лед поднялся, хуже чем показывают. Слышал — прямо-таки черный. Очень это плохо, понимаешь? Батька мой, царство ему небесное, изучал эти айсберги. С америкосами между прочим! Он сейчас уже, наверное, в гробу перевернулся. Так вот он мне иногда рассказывал про них и о-ох… долго мы потом в себя приходить будем. Прием.