Сквозь горизонт - страница 7

Она опустила телефон, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна тревоги. Нет, это просто случайный номер. Ошиблись. Бывает. Мало ли кто набирает чужие цифры в полночь. Но сердце уже сбилось с ритма, а перед глазами встала другая картина: белый конверт, подсунутый под дверь её съёмной квартиры неделю назад. Внутри — фотография. Разбитый фюзеляж, вырванное кресло, чья-то рука, безжизненно свесившаяся в проходе. И короткая записка: «Молчи. Или будет хуже».

Она тогда сожгла и фотографию, и записку в раковине, наблюдая, как пламя лижет глянцевую бумагу, превращая лица и детали в чёрные хлопья. Но запах горелого остался с ней надолго. Как и вопрос, который она старалась не задавать: почему эти люди решили, что она собирается говорить? Она не собиралась. Она вообще ничего не собиралась, кроме как заработать денег на лечение мамы и забыть всё, как страшный сон.

Но они не знали. Или знали что-то, чего не знала она.

Ксения прошла в ванную, умылась ледяной водой. Посмотрела на себя в зеркало. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, губы, потрескавшиеся от сухого воздуха кабины. Волосы, стянутые в тугой хвост, уже растрепались, выбились у висков. Она выглядела на десять лет старше. Чужой, уставшей женщиной, а не той, какой была год назад. Тогда она смеялась, строила планы, примеряла подвенечное платье. Тогда у неё был Артём.

Артём. Имя отозвалось в груди тупой, но уже привычной болью. Не острой, как в первые месяцы, а глухой, как эхо далёкого грома. Она закрыла глаза и попыталась вспомнить его лицо. Черты расплывались, ускользали, как отражение в мутной воде. Это было самое страшное — то, что она начала его забывать. Не на уровне фактов — она помнила всё: его голос, смех, родинку на шее, как он морщился, когда пил слишком горячий кофе. Но цельный образ рассыпался, и она не могла собрать его воедино.

— Прости меня, — прошептала она тихо, обращаясь не то к нему, не то к себе.

Ответа не было. Только вода капала из крана, монотонно, как метроном.

Утро наступило внезапно, с резким звонком будильника, который она не помнила, как заводила. Ксения открыла глаза, уставилась в потолок. Сон был рваным, полным смутных, тревожных образов: она бежала по бесконечному аэропорту, а за ней гнался кто-то в чёрном, и все выходы были заколочены. Проснулась она в холодном поту, с тяжёлой головой и единственным желанием — снова провалиться в забытьё. Но дисциплина взяла своё. Через двадцать минут она уже стояла под душем, подставляя спину тугим струям горячей воды, смывая с себя остатки кошмара.

Завтрак в отеле был таким же безликим, как и всё здесь. Овсянка, синтетический йогурт, водянистый кофе. Ксения села за угловой столик, спиной к стене, чтобы видеть весь зал. Привычка, выработанная за последний год: не поворачиваться к двери спиной, не сидеть на открытом месте, не оставлять еду без присмотра. Паранойя? Возможно. Но именно она, возможно, уже спасла ей жизнь.

Она поднесла чашку ко рту, и в этот момент её взгляд наткнулся на знакомую фигуру. Барков. Он вошёл в столовую, огляделся с ленивой хозяйственностью человека, который везде чувствует себя как дома, и направился к стойке с едой. На нём были тёмные джинсы, простая серая футболка, обтягивающая плечи, и кеды. Без формы, без погон, без той жёсткой брони, которая делала его похожим на хищника в клетке. Он выглядел... обычным. И от этого ещё более опасным.