Спецназ Ахмат - страница 7

Аслан выходит из «Тигра». На его лице нет ни единого следа эмоций. Но в серых глазах застыла холодная, расчётливая ярость. Он смотрит на часы Артура, забытые на сиденье «Тигра». Время продолжает идти своим чередом...

Вечером, в штабной палатке, Аслан сидит один. Перед ним - карта, на которой отмечены все события дня: школа, поле, засада, уход штурмовиков. Он пытается сложить пазл. Противник знал маршрут. Знал время. Знал, что поддержка с воздуха будет отменена. Слишком много совпадений. Слишком высокая цена всему этому.

В палатку заходит начальник штаба - полковник из Москвы, которого Аслан никогда раньше не видел. Холодный, официальный, с пустыми глазами бюрократа. Он протягивает Аслану приказ: группа отзывается в Грозный. Для награждения и... разбирательства гибели полковника...

- Какие-то проблемы, Горец? - спрашивает москвич, заметив взгляд Аслана.

- Никаких проблем, - отвечает Аслан. – Группа выполнит приказ.

Полковник выходит из палатки, Аслан разжимает кулак. На ладони лежит гильза, которую он подобрал на месте засады. Необычная гильза. От патрона, который используют только элитные подразделения, причем, не вражеские, а свои...

Где-то далеко, в ночном Грозном, в кабинете с панорамными окнами, выходящими на подсвеченную мечеть «Сердце Чечни», сидит человек. В полутьме блестит его лысый череп. Старомодные круглые очки скрывают глаза, а чёрные кожаные перчатки отпечатки пальцев. Перед ним на столе разложена шахматная доска, на которой вместо фигур стоят фотографии. Вот фотография Бати – он ее щелчком пальца опрокидывает, потом снимает трубку защищённого телефона и произносит всего одну фразу:

- Гамбит принят... Игра началась...

Вертикальная линия:в Грозном орудует банда фальшивомонетчиков, наводнившая рынки поддельными купюрами. Используя старые связи Артура, группа выходит на подпольный печатный цех и в финале серии задерживает организаторов.

Горизонтальная линия.

Грозный встречает группу Аслана тяжёлым свинцовым небом и противным дождем. Самолёт военно-транспортной авиации заходит на посадку на аэродром Ханкала. В грузовом отсеке, среди ящиков с боеприпасами и медицинского оборудования, сидят четверо. Они не разговаривают. Каждый погружён в свои мысли.

Прошло три дня после гибели полковника Даудова, все это время Аслан не спал. Он сидит у иллюминатора, глядит на проплывающие внизу поля и перелески. В правой руке он сжимает рукоять дедовского кинжала, который давно заменил ему чётки. На коленях лежит папка с отчётом об операции, которую он перечитывал уже много раз, пытаясь найти хоть что-то, проливающее свет на виновника ее провала.

Тимур сидит напротив. Его левое плечо туго перебинтовано. Осколок вытащили в полевом госпитале, рана ещё ноет, но боль для снайпера давно стала привычной. Он негромко читает молитву, едва шевеля губами, перебирая пальцами правой руки серебряный амулет. Закончив, поднимает глаза на Аслана и утвердительно произносит:

— Ты ведь знаешь, кто это сделал!

— Пока нет, — отвечает Аслан. — Но обязательно узнаю.

Артур не участвует в разговоре. Он сидит в углу - его обычно-жизнерадостное лицо напоминает мрачную маску античного трагика. Гигантские руки сложены на коленях, пальцы переплетены. Он не брился трое суток - щетина придаёт ему вид сурового горца из прошлого века. На нём нет трофейных часов — он снял их и спрятал в рюкзак. Слишком тяжело смотреть на циферблат, который отсчитывал последние минуты жизни Бати. Артур винит себя. Он был за рулём, когда все происходило.