Читать онлайн Питер Чейни - Сюрприз за сюрпризом

© И. Б. Иванов, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука®

Настало время сказать несколько слов о мистере Лемьюэле Генри Коушене и этой книге.

Роман «Сюрприз за сюрпризом» появился в результате обещания, данного мной двум храбрым офицерам австралийских ВВС: лейтенанту-коммандеру, кавалеру креста «За выдающиеся заслуги» Элу Палмеру и майору Бруку Муру. Я сказал, что напишу очередной роман о Лемми Коушене специально для них и других военнопленных, и выполнил свое обещание.

В 1944 году моя жена работала в «Благотворительной организации Святого Иоанна» и вместе с другими сотрудниками занималась репатриацией британских военнопленных из находящегося в Швеции лагеря «Дротнингхольм», который сами военнопленные окрестили «Спешу домой»[1]. На обратном пути, узнав, что миссис Чейни – моя жена, Палмер и Мур попросили ее передать мне письмо, написанное от имени всех репатриантов, находящихся на борту судна. Многие из них провели в лагерях не один год.

Я всегда считал Лемми Коушена своим удачным писательским изобретением. За десять лет романы о его приключениях распространились по многим странам и завоевали популярность у множества читателей. Могу без излишней сентиментальности сказать: читая это письмо, я испытывал величайшую гордость за свое ремесло писателя.

Из письма я узнал, что романы о Коушене развлекали и смешили заключенных в лагере, когда внешние обстоятельства отнюдь не способствовали веселью и тем более смеху. Там рассказывалось о забавных ситуациях с самими книгами в немецких шталагах[2]. Так я узнал о попавшем в плен католическом священнике, который бродил по лагерю с внушительного вида молитвенником. В конце концов стало известно, что внутри молитвенника он прятал экземпляр романа «Дамочкам наплевать».

Письмо кончалось словами: «…и спасибо вам за то, что вы сделали для нас».

Через какое-то время, встретившись со Шкипером и Бруки (так друзья называли Палмера и Брука), я услышал много других историй. (Естественно, наша встреча не обошлась без исторических «порций на четыре пальца».) Тогда же я пообещал им, что новый роман о Лемми Коушене посвящу военнопленным, и в первую очередь – военнопленным лагеря «Дротнингхольм», к которым у меня особый, личный интерес.

Бруки вернулся в Австралию, где эта книга его и найдет. Я не знаю, где сейчас однорукий Шкипер, но и он обязательно получит от меня экземпляр.

Я очень горжусь словами благодарности, полученными от бывших военнопленных за то, что я «сделал для них». Позвольте мне от имени Лемми Коушена и всех его читателей поблагодарить этих людей за то, что они сделали для нас, за все страдания и принесенные жертвы.

Жизнь бывает чертовски удивительной. В самом деле! Она бывает настолько прекрасной, что стоит произойти чему-то из ряда вон выходящему, и вы отказываетесь в это верить. Кто-то называет подобное цинизмом, кто-то – попыткой принять желаемое за действительное, как один парень, нарядившийся на Рождество Санта-Клаусом, чтобы проникнуть через камин домой к приглянувшейся ему малышке.

Что касается меня… мне сейчас настолько паршиво, что впору перерезать себе горло. Тогда не пришлось бы ни о чем беспокоиться, кроме горла. И причиной депрессии, овладевшей не только мной, но и изрядной частью Парижа (кстати, сейчас март 1945 года), является одно… дамочки! Будь я Аладдином, остервенело натирающим лампу, думаю, джинны и тогда бы не почесались выполнить мое пожелание, не получив от меня вначале сколько-то там банковских билетов.

Теперь вы знаете.

Парень, назвавший эту улочку Площадью роз, обладал своеобразным чувством юмора. Пахнет здесь много чем, но только не розами. Такое ощущение, будто парижане стаскивали сюда все ненужное и оставляли гнить. А может, причина в другом. С момента освобождения Парижа от немцев прошло не так уж много времени. Гадать не буду.

Я нахожусь в легком подпитии. Парень, сообщивший мне, что аперитив дюбонне великолепно смешивается с ржаным виски, явно понимал толк в выпивке. Но голова моя соображает не лучшим образом. Дополнительную путаницу в мысли внесла малышка, с которой накануне я обедал. Я назвал бы эту цыпочку Фау–2, потому что она умеет быть такой же внезапной, как любимая ракета нацистов.

Вокруг темень, но в конце улочки вижу полоску света, пробивающуюся из окна второго этажа. Иду туда. Фурс мне рассказывал, что во времена оккупации, когда в Париже вовсю шустрило гестапо, он встречался здесь с ребятами из английской секретной службы. Так что место имеет своеобразную атмосферу, если вы понимаете, о чем я. Если нет, мне-то какая печаль?

Возле входной двери из стены торчит шнурок звонка. Дергаю за него, дымлю сигаретой, не вынимая ее изо рта, и продолжаю думать о дамочке, с которой обедал. Возможно, я уже рассказывал вам, что три четверти жизненных бед так или иначе связаны с дамочками, а еще одна четверть – финансовые неурядицы. По сравнению с упомянутыми тремя четвертями это пустяки. Неприятности, не связанные с женским полом, подобны мелкой соринке в глазу и никого особо не беспокоят.

Через пару минут дверь открывается. В свете тусклой коридорной лампочки вижу высокого, худощавого, смуглого парня. У него смешливое лицо и приятные серые глаза. Он вызывает у меня симпатию.

– Значит, ты и есть Лемми Коушен? – спрашивает он.

– Во всяком случае, моя матушка так говорила, – отвечаю я.

– А меня зовут Джимми Клив, – представляется он. – Частный детектив из Нью-Йорка. Может, тебе рассказывали обо мне?

– Да. Слыхал. И как тебе парижская жизнь?

– Довольно недурно. После немецкой оккупации город стал оживать. Не знаю, связано это с выпивкой или с малышками. Поскольку они меня не особо интересуют, значит причина в выпивке. Проходи.

Вхожу. Из передней наверх ведет винтовая лестница. За ней коридорчик с дверью направо. Куда ни глянь – сплошная пыль. Исключение составляет лишь медная ручка на внутренней стороне входной двери. Иду по лестнице вслед за Кливом. На полпути он оборачивается и говорит:

– А тебя тут дружок дожидается. Говорил, что предвкушает вашу встречу.

– Да? – удивляюсь я. – И кто это?

– Некто Домби. Наверное, вы с ним работали.

– Работали. Приятный парень. Только излишне говорливый. И большой любитель волочиться за дамочками. Но в остальном вполне симпатичный. Здесь найдется чем перекусить?

– Да, – отвечает Клив, открывая дверь на втором этаже. – Домби захватил бутылку.

Входим.

Комната вполне сносная. Пара стульев, складная кровать, а в одном конце нечто вроде стойки. Может, когда-то здесь находился бар. На столе вижу бутылку. Содержимое по цвету напоминает виски, а на этикетке значится «Настоящий коньяк». Надпись вызывает у меня легкое подозрение. Рядом с бутылкой – несколько стопок и сифон.

– Привет, Домби! – здороваюсь я. – Как поживаешь? Мы с тобой года два не виделись. Помнишь нашу совместную работу в Лондоне?

– Я все помню, этакий-разэтакий ловкач, – отвечает Домби. – Помню, как ты увел у меня из-под носа очаровательную дамочку. Такое не забывается.

– Послушай, я никогда не уводил дамочек у кого бы то ни было. Она последовала за мной по доброй воле. Но я вполне понимаю твою досаду по этому поводу.

– С дамочками нужно всегда быть настороже. Труднее всего держаться от них подальше. Во мне кое-что есть, от чего без ума каждая парижская дамочка. Во всяком случае, у меня сложилось такое мнение.

– В тебе что-то есть! – усмехаюсь я. – Джимми, ты слышал это? Вслушайся в слова этого лопуха. В нем что-то есть. В нем есть мужская привлекательность.

– Ага, – подхватывает Клив. – И флюс в придачу!

– Будет вам, парни, – отбрыкивается Домби. – Вы просто мне завидуете. Джимми не может смириться с тем, какую дамочку я подцепил. Подожди, когда сам ее увидишь. Потрясающая особа. На меня запала со страшной силой. Она даже считает меня хорошим.

– Ну, тогда она просто чудо, – иронизирую я.

– Она действительно чудо, – говорит Домби. – Малышка и мозгами не обижена. У нее развито шестое чувство.

– Чего и следовало ожидать. Остальные пять находятся в зачаточном состоянии, иначе она не запала бы на тебя.

– Эй, ребята, постойте, – охлаждает наш пыл Клив. – Мы же вроде по делу собрались.

– Да? И по какому? – спрашиваю я.

Мне и так понятно, почему этот парень Клив – хороший частный детектив, не обделенный обаянием, – обивает пороги штаб-квартиры федералов в Париже. Похоже, случился затык.

Домби встряхивает бутылку, откупоривает и протягивает мне вместе со стопкой. Наливаю себе порцию.

– Слушай, Лемми, у тебя репутация человека, знающего, кому и что говорить. Но похоже, Большой Парень тобой недоволен.

– Да? Только не говори, что это испортит мне сон. И что же такого я натворил?

– Я так понимаю, это опять связано с дамочками, – продолжает Домби. – Во время твоего последнего задания произошла утечка сведений или что-то вроде того. Кто-то сообщил боссу, что ты слишком откровенничал с горячей штучкой по имени Марселина. Большой Парень вбил себе в голову, что ты растрепал Марселине то, о чем следовало молчать.

– Ну тогда он просто жалкий врун, – говорю я. – Я умею общаться с дамочками и не пробалтываться о чем-то важном.

– Надеюсь, ты сумеешь его в этом убедить, – говорит Домби. – Пока что он уверен в разглашении сведений и склонен подозревать в этом тебя.

– Да неужели? – усмехаюсь я и снова наполняю стопку.

– Не бери в голову, Лемми, – успокаивает меня Клив. – Я в этом деле вообще новичок. Но меня вытащили из Нью-Йорка, поскольку шеф решил, будто я что-то знаю. Он забрал меня из агентства и привез сюда. Подробно расспрашивал. Пришлось рассказать ему все, что знаю.

– Так, парни. Пока ничего страшного не случилось, но хотелось бы знать, кто внушил Большому Парню мысль о моей болтливости.

Домби пожимает плечами. С минуту мы молчим, потом Клив говорит:

– Ну, на этот вопрос я могу тебе ответить. Она и внушила. Малышка Марселина.

Такое ощущение, что мул лягнул меня прямо в физиономию.

– Ты это всерьез? – спрашиваю я, все еще надеясь, что Клив неуместно пошутил.

– Да, Лемми, всерьез, – отвечает он. – Большого значения ее словам я не придаю. Когда ее взяли для допроса, каждый понимал: она будет нести что угодно, только бы выпутаться. Возможно, Марселина думала: если она обмажет тебя дерьмом, это облегчит ее собственную участь. – Клив зевает. – По-моему, Марселина обладала слишком богатым воображением. Но нужно убедить в этом шефа. Есть и другой момент. Помнишь парня, который работал вместе с тобой?

– Ты говоришь про федерала Риббана из Коннектикута? Отличный парень. Он знает цену заявлениям этой Марселины.

– Я тоже так думаю. По-моему, тебе стоит с ним поговорить перед визитом к шефу. Я это устрою.

– Очень любезно с твоей стороны, Джимми, – говорю я. – И когда я должен предстать перед Большим Парнем?

– Сегодня, около десяти вечера, – включается в разговор Домби. – Шеф взбудоражен, поскольку все серьезнее, чем твой разговор с Марселиной. Ниточки могут тянуться в разные стороны. Сам знаешь, сколько всего происходит вокруг. По словам шефа, утечки сведений отмечаются повсюду: в Париже, Лондоне и других местах. Я слышал, что кто-то раскрыл немцам подробности готовящегося сражения в Арнеме[3]. Немцы знали даже место высадки английского десанта.