Те, кто видит - страница 3



А теперь? Теперь поля в бурьяне. Реки мутны от пепла и крови. В деревнях волки выли по ночам, не боясь людей. А те, кто выжил, смотрят друг на друга как на врагов, пока не докажут обратное.

И не тоска заполнила сердце шаманки. Не сожаление. А ярость. Та, что поднимается не из горла – из костей. И любовь – не нежная, а упрямая. Как корень, что ломает камень, лишь бы дотянуться до воды.

Она поднялась с земли, выпрямилась во весь рост и дала клятву священной горе:

– С силой Хозяина горы или без неё… – голос дрожал от напора, как у реки перед прорывом, – я найду способ закончить войну. Я больше не допущу, чтобы мать, прижав к груди рубашку сына, шептала его имя в подушку и знала: ответа не будет.

В тот миг ветер стих. И наступила тишина.

А потом она услышала шаги. Не по снегу. По времени. Хозяин горы стоял перед ней.

– Теперь ты готова. Но одна ты не вынесешь. Слишком велика сила. Найди себе союзников. И помни: алчные захотят овладеть ею. Не дай обратить её во зло – будет хуже войны.

Дунул он ей в лицо, и словно весна пришла в тело: волосы потемнели, глаза прояснились, руки окрепли. В голове зазвучали слова – древние, твёрдые, как камни в реке. Слова, что призывают драконов. Вспыхнуло пламя вокруг, но не жгло. Шаманка стала этим пламенем и горела вместе с ним, как живой факел.

Очнулась она уже у подножия горы. В груди разливался жар, что рвался наружу, как птица из клетки. Поняла она тогда: одной эту силу не удержать.

Пошла шаманка по деревням и сёлам. Звала женщин, тех, чьи сердца всё ещё помнили: как пахнет хлеб, как звенит смех детей, как падает дождь на вспаханное поле. Каждой давала она по крупинке силы. Каждая могла призвать дракона и править им, как правят ветром – не властью, а согласием. Так родился Культ жриц огня…”

Огонь потрескивал в очаге мягко, как будто жевал сухие веточки. Лин перевела дух и отхлебнула чаю. На секунду закрыла глаза, будто возвращалась издалека.

Ханна сидела, затаив дыхание. Глаза ее были широко распахнуты, почти не мигали. Она смотрела на Лин так, будто каждое слово не звук, а птичка, которая может улететь мимо.

Аяне опустила голову. Волосы упали вперёд, прикрыв лицо. Она думала об отце. О том, что он тоже ушел, как и сыновья старой шаманки. А еще о том, что война вернулась. Хуже, чем прежде. А драконов уже нет. Нет жриц. Нет культа. Только пепел на ветру и молчание тех, кто помнит.

Слёзы подступили к ее глазам, горячие и упрямые. Она моргнула дважды, и провела тыльной стороной ладони по щеке.

Никто не смотрел на незнакомца. Он лежал, укрытый плащом Лин, тихий, как спящий. Но в ту самую паузу, когда Лин опустила кружку, он чуть повернул голову к очагу. Не на голос, а на тишину после голоса. И губы его едва-едва дрогнули, будто внутренним эхом отозвался он на историю девушки.

Глава 3: Драконы

Между тем, Лин посмотрела на девочек. Улыбнулась им по-матерински и продолжила:

“Культ множился новыми жрицами, ибо скорбь матерей была велика на земле, и гнев их – свят. И стало так: едва лишь дракон являлся над полем боя, как самые смелые воины обращались в бегство, ибо страх овладевал ими не от вида когтей или огня, но от величия того, что стояло выше войны. Иные, в упорстве своём, пытались противиться: метали копья, натягивали тетиву, поднимали щиты. Но ни железо, ни сталь, ни закалённая броня не могли взять дракона – ведь он не был тварью лишь из плоти, но воплощением силы, что выше человеческого разумения.