Тень Древних - страница 4

Земля здесь не была просто землей. Она состояла из камней, которые не лежали, а словно вырастали из почвы под неестественными углами, образуя стены без окон и коридоры без начала. Лианы оплетали эти конструкции, не как украшение, а как цепи, сковывающие что-то древнее и неподвижное. Воздух висел неподвижно, и даже комары не жужжали. Тишина была плотной, вязкой.

Мы подошли к руинам на рассвете, когда длинные тени скрадывали странность углов. Чималли шла впереди, время от времени бросая на землю щепотку серого порошка из мешочка на поясе. – Это пепел дерева, сожженного молнией, – пояснила она, не оборачиваясь. – Он… заглушает запах жизни для старого камня. Не на долго, но достаточно, чтобы пройти к точке обзора.

Тлакаэлель шел сзади, его глаза беспокойно скользили по темным провалам между плит. Он сжимал копье так, что мышцы на его руках напряглись, как канаты. – Здесь плохо, – проворчал он. – Даже духи предков молчат. Это место не наше. – Оно ничье, – сказал я. – Оно просто есть. И сейчас оно станет нашим союзником.

Мы забрались на полуразрушенную платформу, откуда открывался вид на центральную площадь – открытое пространство, мощенное отполированными временем плитами. В центре стоял алтарь, но не для человеческих жертв, какой можно было увидеть в храмах ацтеков. Он был низким, широким, с вырезанными на поверхности спиралями, которые закручивались внутрь, к углублению, заполненному черной, как смоль, водой.

И над этим алтарем висела Тень. Она была не похожа на ту, что у дупла. Та была похожа на искаженное отражение. Эта напоминала сгусток темного стекла, внутри которого медленно перетекали мутные отсветы. От нее исходило едва уловимое дрожание воздуха, словно над раскаленными камнями в пустыне. Это и был «голодный камень». Сердце Следа.

Тлакаэлель увидел его. Не так, как видел я, но он видел искажение, мерцание. Он отшатнулся, и в его глазах вспыхнул первобытный страх, против которого бессилен любой воинский дух. – Что это? – его голос сорвался на шепот. – Сила, – ответила Чималли спокойно, усаживаясь на камень и доставая свои ступку и пестик. – Спящая сила. Она не добрая и не злая. Она – как огонь. Может согреть горшок, а может спалить дом. Сейчас она спит. Но громкий крик, большая боль, пролитая кровь – все это ее будит. И тогда она начинает искать, чем утолить голод.

Я показал на узкие проходы, ведущие на площадь. – Мы не будем сражаться здесь. Мы покажем испанцам путь сюда. Мы дадим им потревожить черную воду на алтаре. А потом мы запечатаем выходы. – И эта… сила сожрет их? – спросил Тлакаэлель, и в его голосе прозвучала надежда, заглушающая страх. – Такова наша цель, – сказал я. Но внутри я сомневался. Я вспомнил солдата, превратившегося в монстра. След не просто пожирал. Он изменял.

Чималли, как будто прочитав мои мысли, добавила, растирая в пасту какие-то сизые листья: – Нам нужно быть готовыми к тому, что она насытится не сразу. Или насытится и захочет больше. У меня есть кое-что, чтобы отвлечь ее, если она повернет не туда. Но это дым, а не стена.

Мы стали готовить ловушку. Тлакаэлель, справившись с первоначальным ужасом, оказался проворным и сильным. Он помог завалить два из трех проходов обломками плит так, чтобы их можно было легко обрушить, дернув за сплетенные лианы. Я разметил путь, по которому будут бежать испанцы, – цепочку из обломков керамики и белых камней, которая вела прямо от главного входа к алтарю. Приманка.