Читать онлайн Ева Адамова - Твой, без отчества.

Я пришла домой совершенно разбитой. Всё, что я так долго строила, всё, что далось мне неимоверным трудом — бессонные ночи, три недели хронического недосыпа — всё полетело к чертям. Мои усилия остались незамеченными.

Меня просто обокрали, выдав мой труд за общий результат работы отдела маркетинга. Этот отчёт сделала я одна, но меня даже не упомянули. А значит, премии мне не видать. Все соберут лавры, а я оказалась за бортом.

Только переступив порог квартиры, я дала волю слезам и просто захлёбывалась ими. Завтра у нас общее собрание, и точно будет разнос от руководства. Теперь я попаду под горячую руку как несостоятельный и непродуктивный сотрудник. Места в этой фирме мне больше не будет.

— Что опять? Тебя уволили? Так и знала, что ничего из тебя не выйдет! — зло бросила тётя Лена.

— Меня не уволили. Просто устала, — я не собиралась с ней ничем делиться. Я прекрасно знаю, что она только и ждёт моего провала, наслаждаясь моими неудачами. Не хочу давать ей лишний повод поливать меня грязью.

— Устала? Это я устала! Устала всё тащить на себе. Тебя и твою сестру. Скажи спасибо своей матери, что она бросила вас на меня, а сама свалила проживать свою лучшую жизнь, испортив мою. Давай вставай и готовь ужин, у меня сегодня планы на вечер, — закричала она и вышла, громко хлопнув дверью.

Мне двадцать один год, а моей сестрёнке Милане — тринадцать. Папа умер до её рождения, а мама едва не потеряла её из-за собственных переживаний и долго лежала в больнице. При отце у нас был свой бизнес, и мы жили очень хорошо. Но после его смерти многие пытались присвоить компанию себе. Мама боролась до последнего: были суды, угрозы, но она не сдавалась. А спустя три года просто пропала. Ушла на какую-то встречу и не вернулась.

Год мы прожили с бабушкой, а потом и она умерла — очень тосковала по дочери. Я уверена, что мамы нет в живых. Бабушка тоже так думала, просто не говорила мне этого, берегла, а сама плакала по ночам. После маминой пропажи всё, за что она судилась, перешло к другим людям.

У нас осталась большая трёхкомнатная квартира, которую купил папа, когда начал получать первую прибыль. Это было его гордостью, я помню, как радовалась мама, когда мы переезжали. Мне тогда было пять или шесть лет. После смерти бабушки опеку над нами взяла мамина родная сестра и переехала к нам вместе со своим мужем, который был младше её на десять лет. До пропажи мамы я даже не знала о её существовании — почему-то мне о ней никогда не говорили. Тётя Лена появилась только тогда, когда бабушку увезли в больницу с инфарктом, который она не пережила. Она приехала сразу, а через пару дней подтянулся и её муж.

Я оказалась в аду. Она ненавидела нас, но любила деньги, которыми могла распоряжаться. Уже через год у нас с сестрой не осталось ничего. Они шиковали за наш счёт, купили машину и коттедж, записав всё на себя. Тётя забрала мамины украшения, а их было очень много — папа безумно любил маму и баловал её, говорил, что она королева, а королевы должны сверкать. Как же мне их не хватает... А моя сестрёнка была лишена обоих родителей и маму совсем не помнит.

— Ненавижу тебя... — тихо сказала я, когда дверь с грохотом закрылась.

Скоро придёт Милана, она ходит в художественную студию. У неё явный талант — так рисовать в её возрасте может только одарённый человек, и я всячески помогаю ей его развивать. Я плачу немалые деньги за её уроки, поэтому мне просто необходима работа с хорошей зарплатой.

Сейчас у меня началась практика, и мне помогли устроиться в крупную и престижную фирму. Я была на седьмом небе от счастья. Мне нужно в ней задержаться, потому что есть шанс остаться там после практики, но с одним условием: я должна их полностью устроить. Мне жизненно необходимо перестать зависеть от тёти Лены и её мужа. Я стараюсь во всём разбираться самостоятельно, и у меня отлично получается. И вот я составила важный отчёт, который должны были делать другие, сделала его в одиночку, без чьей-либо помощи. Я была уверена, что после этого смогу зарекомендовать себя и получить место.

— Ты ещё не приступила? Живо за работу, королева недоделанная! — открыв дверь, рявкнула тётя.

Я не могу ей возразить. Если что-то пойдёт не так, Милану заберут в детский дом, потому что у меня пока нет работы, только практика. До диплома осталось два месяца. Если я не смогу закрепиться в фирме своей мечты, то найду другую, пусть и менее оплачиваемую. Главное — доучиться. А после этого я с огромным удовольствием выставлю тётю и её бестолкового увальня-мужа, который ни дня в своей жизни не работал, сидит дома и скоро в дверь не пролезет. Никакого имущества мне уже не вернуть — всё наследство с сестрой перешло к тёте, — но квартира наша, и прав на неё у них нет.

— Карин, я дома! — крикнула из коридора сестрёнка.

— Отлично, переодевайся и иди ужинать.

— А этих нет? — подойдя, шёпотом спросила Милана. Она вообще не обращается к ним по имени, не заговаривает первой, а лишь отвечает, если спросят.

— Нет. Поужинаем вдвоём, — улыбнулась я.

— Кайф! — сказала она и поцеловала меня в щёку. — Как же они меня бесят.

— Меня тоже. Просто нам нужно набраться терпения и подождать. Осталось совсем немного, и я смогу оформить опеку на себя.

— Потерпим. Её муженёк сегодня выпрашивал у неё деньги. Я всё слышала! Знаешь, на что?

— На что? — это было привычным делом: он постоянно клянчил у неё деньги, а сам не работал, просто просиживая диван. Я даже не знаю, зачем он ей. Просто отвратительный, расплывшийся мужик, который нередко воняет потом. Он моложе её — может, всё дело в этом? А она сама с лишним весом и не очень приятной внешностью. Они совсем не похожи на мою красивую маму.

— На новую машину!

— И что она ему ответила?

— Что подумает. Подумает! Прикинь? Интересно, откуда она вообще возьмёт деньги?

— Мне тоже интересно, — задумчиво ответила я. — Кроме нашей квартиры, с нас она больше ничего взять не сможет, а квартиру я ей не отдам.

— Я так хочу позвать своих подружек в гости. Я ведь бываю у них, а к себе не могу пригласить из-за этих.

— Я знаю. Потерпи ещё немножко, — успокоила я её.

— Я даже не верю, что мы когда-нибудь сможем жить вдвоём, без них. Кажется, что это просто нереально.

— Реально. Верь мне. Скоро у нас начнётся другая жизнь. Я обещаю.

— Я верю. Спасибо тебе большое за всё. Если бы не ты, не знаю, как бы я смогла с ними жить, — моя сестрёнка всегда благодарит меня за всё. Она — моя главная поддержка, только ради неё я не опускаю руки. У нас есть только мы вдвоём, больше никто и никогда нам не поможет.

После ужина мы разошлись по своим комнатам. Я ещё немного поплакала о своей горькой участи и уснула.

Собираясь на работу, я тряслась от переживаний. Я могу отстоять себя. Могу рассказать, что всё это сделала я одна, но тогда у меня будут проблемы с коллегами, я стану изгоем. Наплевать на это? Да. Я буду бороться ради моей сестрёнки.

С таким настроем я приехала в офис. Как и ожидалось, нас собрали в большом конференц-зале. Я заняла место в самом последнем ряду, почти у двери, вжалась в кресло, чтобы стать невидимкой.

Нашего босса, Марка Алексеевича, я видела всего несколько раз, и он пугал меня до дрожи. Это не был страх перед начальством — это был животный трепет перед хищником. Высокий, под метр девяносто, с широкими плечами, которые не скрывал даже идеально скроенный тёмно-серый костюм. Он не шёл, а двигался — плавно, стремительно и абсолютно бесшумно, как пантера в джунглях. У него были густые тёмные волосы. Но главное — его лицо. Резкое, будто высеченное из камня, а глаза... Тёмные, почти чёрные, они смотрели не просто в глаза собеседнику, а куда-то глубже, сканируя, вскрывая черепную коробку и читая мысли.

От него исходили осязаемые волны власти и непоколебимости. Он точно рождён править людьми, рождён лидером — безжалостным, властным и абсолютно уверенным в своём праве на это. Именно это чувство он вызвал у меня в нашу первую встречу, когда я пришла устраиваться на практику. Он сидел в своём панорамном кабинете, залитом солнцем, и даже не поднял головы от бумаг, когда я вошла. Но я кожей почувствовала, что комната изменилась, стала теснее. Красивый, мощный и статный мужчина, ему за тридцать, но владельцем этой компании он стал более десяти лет назад. Не каждый сможет так развить малый бизнес и превратить его в нечто огромное, масштабное и такое прибыльное. А он смог! Значит, этот человек идёт напролом, не знает слова «невозможно» и ничего не боится.

Спустя пару минут, как все собрались, пришёл и он. В конференц-зале мгновенно повисла мёртвая тишина, было слышно только гудение ламп. Он прошёл мимо меня, и меня обдало просто потрясающим парфюмом — что-то терпкое, древесное, с густыми нотками дорогого табака и, кажется, цитрусом. А может, он курил перед тем, как зайти, не знаю. Опьяняющий, совершенно мужской запах, от которого у меня на секунду закружилась голова.

Он поднялся на невысокий подиум, обвел тяжёлым взглядом притихший зал, достал из внутреннего кармана пиджака распечатку моего отчёта и положил её на кафедру.

— Добрый день, коллеги, — начал он. Голос у него такой же потрясающий, как и он сам: глубокий, спокойный, с лёгкой, бархатной хрипотцой. В нём не было крика, но этот ровный тон пробирал до костей. — Я изучил отчёт за квартал. Он мне не понравился.

Моё сердце рухнуло куда-то в желудок. Неужели я допустила ошибки? Хотелось встать и убежать, слиться со стеной.

— Доход упал на десять процентов, а это много. Я проанализировал всё и пришёл к выводу, что некоторые сотрудники сильно расслабились. Я никогда не обделял вас зарплатой, и премии вы получаете регулярно. Ежегодно ваши доходы индексируются. В чём проблема, я не пойму? Устали от должности? Так я никого не держу. Я ни разу не задерживал ваши зарплаты и всячески поощряю ваши труды. И дело не в том, что наши продажи упали из-за ненадобности товара или конкуренции. Дело в том, что кому-то просто лень этим заниматься.

Он говорил много и по делу, не повышал голоса, но каждое слово било наотмашь. Он не ругался, а просто говорил факты, объяснял суть проблем и пути их решения. Но он преподносил это так, что хотелось слушать его и подчиняться.

— Спасибо отделу маркетинга за такой точный отчёт, а в особенности Ольге Александровне, руководителю отдела, — за анализ ошибок, слабых мест и способы их решения.

Все из моего отдела заулыбались, особенно эта Ольга. Гадина, которая украла у меня мой отчёт и просто выдала его за свою работу.

— Спасибо, Марк Алексеевич, я очень старалась ничего не упустить, ведь я знаю свою работу и люблю её, — расплылась в улыбке эта стерва.

— Я ценю это и поощряю хорошую работу. Сегодня я буду вызывать к себе тех, кто был слабым звеном, и говорить с каждым отдельно. Спасибо за внимание, — сказал он и пошёл на выход. Проходя мимо меня, он на секунду замедлил шаг. Он не смотрел на меня, просто скользнул по моему лицу своим чёрным, тяжёлым взглядом, от которого захотелось сжаться, спрятаться под стол и никогда не вылезать.

— Стой, — остановила меня Ольга, когда все стали покидать конференц-зал.

Я замерла, сделав всё возможное, чтобы сохранить внешнее спокойствие.

— Если ты что-то скажешь Марку про отчёт, я сделаю так, что твои последние недели на этом месте станут невыносимыми. А если промолчишь, то я и тебе выбью премию. Работать здесь ты всё равно не сможешь, не принимает тебя коллектив. Мы все уже давно вместе работаем, и новенькие нам не нужны. — она положила руку мне на плечо и сжала. Было такое чувство, что на меня легла ледяная, скользкая змея. Я дёрнула плечом и скинула её ладонь.